"Уходили на фронт прокуроры" - статья газеты "Наш Красноярский край" от 5 мая 2017 года

05.05.2017 12:01:07

В Красноярске и городах края есть немало ведомственных, закрытых для широкого доступа музеев - на крупных предприятиях, в солидных государственных учреждениях. Особенно в тех, что с давней, богатой историей. Есть такой музей и в краевой прокуратуре. Он расположен в двух небольших комнатах на первом этаже здания на проспекте Мира.

 

Цифры не окончательные

 

Основная его экспозиция - это история краевой прокурату­ры в целом, со времен Енисей­ской губернии до наших дней. Здесь собраны интересные экс­понаты, документы, фотогра­фии. Вот настоящий прокурор­ский парадный мундир - его передал в музей бывший проку­рор края Владимир Речков. Вот личные вещи знаменитого про­курора Нелли Жуковой. А вот стол, за которым работал Кива Ильич Дралюк - легенда крае­вой прокуратуры, ветеран вой­ны, мастер спорта СССР по хок­кею с мячом.

Великой Отечественной вой­не здесь посвящена отдельная, довольно богатая экспозиция. Чувствуется, что люди, которые создавали ее, которые берегут и по­полняют историю войны, относи­лись и относятся к делу с большой любовью и неравнодушием.

В 1941-1945 годах были мо­билизованы и ушли на фронт добровольцами более 185 работ­ников прокуратуры. 44 человека погибли, умерли от ран в госпи­талях, пропали без вести. Более 100 человек вернулись на служ­бу в органы после фронта. Среди них два участника Парада Побе­ды 1945 года на Красной площа­ди в Москве - Алексей Алексее­вич Лыкин и Александр Семено­вич Палехин.

- Цифры не окончательные. Это только те люди, о которых мы точно знаем, о ком удалось найти сведения. По некоторым ветеранам поиск продолжается, ищем документы в архивах, ве­дем переписку, подключаем во­лонтеров, - рассказывает Ири­на Ивановна Сапунова, одна из хранительниц музея.

Она старший помощник прокурора Красноярского края по пенсионному обеспечению. Бывшие работники ведомства - ветераны войны и труда, пенси­онеры, участники боевых дей­ствий - ее подопечные. Со сво­ими житейскими вопросами и заботами эти люди идут к Ири­не Ивановне как к маме родной, несмотря на то что многие стар­ше ее. Она каждого выслуша­ет, подскажет и поможет - будь то вопросы начисления пенсий, льгот или просто какие-то быто­вые проблемы.

А музей - это дело ее души, которое она очень любит, это видно. Отдает ему много сил, за­нимается этим не по «обязалов­ке». О каждом из ветеранов мо­жет рассказывать подолгу, ин­тересно и увлеченно. Эти люди для нее как родные, некоторых знала лично, так как сама при­шла в краевую прокуратуру еще в 70-х.

 

Расписался на Рейхстаге

Помощник прокурора по­казывает нам документы, экс­понаты, рассказывает о людях, чьи портреты мы видим перед собой.

- Вот наша «золотая па­ра» - Георгий Васильевич и Та­мара Дмитриевна Любиковы. Они познакомились на фронте, там и поженились. Она в Смерше служила, он был санинструк­тором. Вместе дошли до Берлина. «Мы пришли из Красноярска», - написал Георгий Васильевич на стене Рейхстага. После вой­ны оба работали прокурорами, отпраздновали золотую свадь­бу. К сожалению, их уже нет в живых...

А это Валентина Ананьев­на Ашихина. Пришла в проку­ратуру после войны, работала следователем, занималась дела­ми несовершеннолетних. Не од­на мать ей благодарна. Она нахо­дила подход к каждому ребенку. На фронте воевала зенитчицей. Ей обувь и форму подобрать не могли, такая она была малень­кая и худенькая...

Павел Дмитриевич Ковалев, танкист, был тяжело ранен, в тан­ке горел. Участник обороны Ста­линграда, воевал на I и II При­балтийских и на Ленинградском фронтах. Был помощником про­курора Канского района, следо­вателем прокуратуры в Игарке, прокурором Байкитского райо­на в Эвенкии. Великолепно пи­сал о войне, о своих друзьях- сослуживцах, у нас много его рассказов-воспоминаний...

 

Героическое поколение

Лица, лица, лица... Улыба­ющиеся и серьезные. Мужчины и женщины, парни и девушки... Вот они, еще молодые, в военно- полевой форме, вот после войны, в прокурорской... А здесь - уже пожилые, на встрече ветеранов, в офицерских кителях, вся грудь в орденах. Какие судьбы, какие люди... Сколько они всего виде­ли и пережили, нашему поколе­нию и представить невозможно. Молодыми, в окопах, в танках, на передовой, защищали Роди­ну от фашизма. В мирное время, уже будучи зрелыми, - от кри­минальной нечисти, боролись с преступностью, отстаивали за­конность, и здесь тоже была их передовая.

Смотрел на эти фото, читал документы, биографии, и каждо­му ветерану хотелось поклонить­ся в ноги.

Первый прокурор Дивногорска Федор Яковлевич Блохин, военный моряк. Был команди­ром отделения на крейсере «Ка­линин» Тихоокеанского флота, воевал с японцами.

Бывший прокурор Ленин­ского района Георгий Иванович Устюгов, артиллерист. Вернул­ся с войны с незаживающей ра­ной, которая постоянно давала знать о себе. Работал, превозмо­гая боль.

Петр Андреевич Степаненко, на фронте был телеграфистом в роте связи, освобождал Варша­ву, брал Берлин. После войны ра­ботал следователем, прокурором, начальником уголовно-судебного отдела. Вот под стеклом его иностранные награды. Вот гра­мота от правительства Польши.

Настоящие солдаты, окоп­ники.

Иннокентий Иванович Ашлапов, уроженец Бирилюсс. В 1940 году был принят на рабо­ту народным следователем про­куратуры Бирилюсского района. В 1941-м ушел на фронт. Сражал­ся героически. Был представ­лен к награждению Звездой Ге­роя Советского Союза, которую потом заменили на орден Лени­на. Ранен под Черкассами в бо­ях за освобождение Украины, от­правлен в госпиталь, и дальше его следы теряются. Тогда на Днепре была страшная мясорубка. Есть свидетельства, что старший лей­тенант Ашлапов был убит. Но ме­сто его захоронения неизвестно. Музей красноярской прокура­туры пытается найти его моги­лу, связались с украинскими по­исковиками, с Генпрокуратурой страны. Украинские власти по­обещали, что имя сибиряка Ашлапова будет высечено на холме Славы под Черкассами. И еще де­сятки имен, все невозможно пе­речислить в одной газетной за­метке. Великие люди. Героиче­ское поколение. О каждом роман можно писать.

 

Драгоценный экспонат

А вот, наверное, самый дра­гоценный экспонат музея. Под­линный фронтовой дневник Ни­колая Яковлевича Купрякова. После войны он был прокуро­ром следственного отдела, стар­шим следователем прокуратуры края. В 1942-м добавил себе лиш­ний год в документах, чтобы уй­ти на фронт. После его смерти в 2014 году вдова передала этот истрепанный блокнот в музей. Реликвия! Здесь офицер, участ­ник Ясско-Кишиневской опера­ции, день за днем описывал свою фронтовую жизнь. Как освобождали Бессарабию, потом Европу. Пишет о том, что в Болгарии, Че­хословакии, Югославии нашу ар­мию встречали на ура. А в Вен­грии... «Едем на танке - натя­нут трос от одного конца улицы до другого. Одного нашего бойца сбило с башни, и он попал под гу­сеницы. Другому сразу голову оторвало». Сам Купряков в Вен­грии был ранен.

Ирина Ивановна сидела с лу­пой и терпеливо разбирала вы­цветшие буквы в этом бесценном блокноте...

Хорошо, что есть такие ма­ленькие, но очень живые и теп­лые музеи. Сюда можно приве­сти детей. Чтобы прикоснулись к истории и прочувствовали.

Ходит сюда молодежь? - спрашиваю Сапунову.

Конечно! Школьники бы­вают, студенты. Изучают доку­менты, пишут рефераты. А до­кументы у нас есть уникальные. На каждого погибшего заведе­но личное дело. Первым их на­чал составлять еще в 60-е го­ды Анатолий Александрович Соловьев...

Ирина Ивановна достает це­лую кипу папок. Открываю пер­вую: титульная страница запол­нена от руки каллиграфическим почерком. В папке - письма, запросы, фотографии. Соло­вьев вернулся с войны с увечья­ми, не хватало пальцев на руках. А как писал! Он был пехотинцем, командиром стрелкового взвода. Воевал на Волховском фронте, был дважды тяжело ранен. В ор­ганы прокуратуры края пришел в 1944-м практикантом помощ­ника прокурора. И проработал здесь 41 год! Дослужился до про­курора уголовно-судебного от­дела, был старшим помощником прокурора края по оперативно­му учету и статистике...

- Соловьев проделал огром­ную, очень кропотливую работу, собирая сведения обо всех погиб­ших и пропавших без вести ра­ботниках прокуратуры. Стела с их именами у нашей проходной - его заслуга, - объясняет Ирина Ивановна. - Вел переписку с род­ственниками погибших, с архи­вами, военкоматами, разыскивал фотографии, собирал свидетельства. И привлекал к этой работе нашу молодежь, комсомольцев, они тоже писали письма.

Вообще все, что нам удалось здесь собрать, - это работа поко­лений, результат усилий многих сотрудников прокуратуры. У нас собраны целые папки газетных статей про наших ветеранов, они еще не оцифрованы. Продолжа­ем с ними работать.

 

Сергей БУРЛАКУ Фото Олега КУЗЬМИНА При подготовке публикации использованы материалы музея прокуратуры Красноярского края

 

ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ

На войне как на войне

 

«Помню как сейчас: 21 августа 1941 года наш только что сформированный танковый экипаж полностью загрузился топливом и боеприпасами и получил боевую задачу. Накануне я был назначен в этот экипаж стрелком-радистом.

Это были тревожные и трагиче­ские дни.

Фашистская армия прорвала нашу оборону и начала продвигаться к Ста­линграду. Наш батальон занял оборону северо-западнее тракторного завода, рядом с нами расположились бойцы истребительного батальона и комсомольцы Сталинграда.

С первых часов на позициях на нас обрушился шквальный артиллерий­ский огонь, а с рассветом 23 августа в нашу сторону пошли немецкие тан­ки. Их было много...

Под прикрытием авиации враже­ские боевые машины давили гусеница­ми нашу оборону и стремились выйти на северную окраину Сталинграда.

Наш экипаж вступал в кратковре­менные неравные стычки. И тут непло­хо показал себя командир - лейтенант Иван Крылов. Как правило, с первого выстрела поражал цели командир ору­дия старший сержант Сергей Бородин. Умело заряжал орудие рядовой Володя Конев. Мастерски водил машину стар­шина - белорус Григорий Моховиков. Рельеф местности он использовал для укрытий, и мы могли видеть против­ника, оставаясь неуязвимым для него.

А немцы шли и шли со всех сторон. Авиация беспрерывно бомбила город, и скоро он стал похож на огнедышащий вулкан. Итог нашей первой бое­вой смены был таков: уничтожено два танка и две огневые точки противника.

На следующий день мы отступали. Медленно. За каждый километр фаши­сты платили дорого. Мы уничтожили еще один танк и две пулеметные точки.

С рассвета активизировалась авиа­ция. Самолеты со свастиками шли вол­на за волной - как рой ядовитых насе­комых. Они летели рядами по шесть штук. Все это были бомбардировщи­ки, которые несли смертоносный груз на Сталинград.

Гулко звякнула сталь нашего тан­ка. Попали все же, сволочи! Сразу замолчала наша рация, мы не смогли пе­реговариваться меж собой. К счастью, настало затишье. Наверное, у пункту­альных немецких летчиков наступил обед. Мы вышли наружу размять ко­сти. Командир приказал мне найти ротного и доложить ему о поломке ра­ции, чтобы прислал кого-нибудь на­ладить ее. Я хоть и стрелок-радист, но своими силами сделать это не мог.

Когда уже возвращался и почти дошел до своего танка, пошла очеред­ная волна бомбардировщиков. Прямое попадание сразило нашу машину: танк перевернулся и загорелся. Все мои то­варищи погибли. Погибли, можно сказать, на моих глазах. Но на войне как на войне. Уже на следующий день ме­ня назначили механиком-водителем другого танка. Что ж, думаю, где наша не пропадала. Тем более до войны не­мало пошоферил, да и в танке сидел рядом с механиком-водителем, все время интересовался тонкостями этого дела, научился не только заводить танк, но и управлять им.

И в этом экипаже делали свое де­ло как надо. Все мои товарищи бы­ли награждены орденами и медаля­ми. Бои за город на Волге разгора­лись с новой силой. Несмотря на то что в бой ежедневно вводились но­вые резервы, наша армия ежедневно несла потери в технике и живой силе. Мы медленно отступали к тракторно­му заводу.

7 сентября 1942 года я был тяже­ло контужен и ранен. Как меня пере­правили на другой берег Волги, не пом­ню. Только в госпитале, на третий или четвертый день, я стал кое-что слы­шать. Помню, как просил выписать ме­ня поскорее и направить в часть. Но никак не ожидал, что меня направят сначала на пересыльной пункт, а за­тем - в Камышинское училище полит­руков, которое в то время эвакуирова­ли, в Астрахань. В то время я уже был коммунистом.

Училище окончил в феврале 1943 года, и мне было присвоено зва­ние лейтенанта. Потом попал в 64-й танковый полк, в котором прослужил до конца войны».

Павел КОВАЛЕВ, подполковник, бывший механик- водитель танков Т-34, KB, ИС-2

 

 

Жаль, имени ее мы не спросили

 

«В сентябре 1943 года я принял участие в боях за Смоленск. Был я тогда командиром мотовзвода шестого отдельного саперного эскад­рона 32-й кавалерийской дивизии Третьего гвардейского кавкорпуса.

С боями мы продвигались к границе Бе­лоруссии. У поселка Ленино вышли на вос­точный берег реки Мереи. Единственный мост через реку немцы взорвали, а широкая болотистая пойма Мереи из-за дождей пре­вратилась в трясину, за которой виднелись траншеи и проволочные заграждения врага.

Командир эскадрона приказал нам про­вести инженерную разведку оборонитель­ных сооружений противника и определить место для форсирования реки. Взял я с со­бой двух смелых парней: младшего сержанта Константина Лаврентьева и ефрейтора Алек­сандра Егорова, участника битвы за Сталин­град, опытного сапера.

Двинулись в полночь. Поздней ночью вошли в деревню. По нашим данным, здесь была нейтральная зона - ни немцев, ни рус­ских. Постучались в крайнюю избу. Вышла хозяйка. Услышав, что мы солдаты Совет­ской Армии, она испуганно прошептала: «Ре­бятки, как же вы здесь очутились? У нас поч­ти в каждой хате немцы!»

Надо было как можно скорее уходить. Но вдруг за забором - немецкая речь! Что де­лать? Женщина быстро укрыла нас в погре­бе, и мы затаились.

Сидим, темнота кромешная, пережива­ем. Что дальше? Вдруг женщина выдаст нас? А если немцы сами, без ее помощи, нас обна­ружат? Тогда и нас, и ее расстреляют...

Прошел час, другой, стало светать, а нем­цы продолжают сидеть в избе. Пирушка у них. Самогонки, видать, выпили, веселят­ся. А нам не до веселья. Егоров предложил, пока не поздно, выйти наверх и перебить фа­шистов. Я был категорически против. Да, мы бы их постреляли, навели бы панику в их рас­положении и, может быть, даже живые оста­лись. Но в таком случае мы бы задание ко­мандования не выполнили. Поэтому выход у нас был один - ждать.

Наступило утро, медленно тянулись часы...

Когда наступил вечер, немцы наконец убрались восвояси, и хозяйка нас выпусти­ла. Все стихло, и мы смогли покинуть убе­жище. Напоив нас молоком и дав на до­рогу свежего хлеба, простая белорусская женщина тепло с нами простилась. Сей­час, вспоминая тот день, жалею, что имени у нашей спасительницы мы не догадались спросить.

А задание мы выполнили. Перебрались на западный берег Мереи, обследовали око­ло четырех километров берега. Передвига­лись ползком: немцы постоянно освещали ракетами свою оборону. Мокрые, грязные, замерзшие, уставшие, стали мы готовить­ся к возвращению. Карта, на которой обо­значены места для возведения переправ, минные поля, проволочные заграждения, - вот она. Готова! Каждый из нас отдал бы жизнь за то, чтобы эта карта попала нашему командованию.

На обратном пути нас обстрелял «Ва­нюша» - так в шутку наши бойцы называ­ли немецкий миномет. Но мы успели в око­пе спрятаться, все обошлось. Из окопа пе­ребежками, по одному, вернулись к нашим. Там уже за нас волновались...»

Иван БАЯНОВ, сапер

 

другие новости