Экспресс-бюллетень прокуратуры Красноярского края о судебной практике рассмотрения уголовных дел за январь-февраль 2018 г.

12.04.2018 17:33:27

ПРОКУРАТУРА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

               

УГОЛОВНО-СУДЕБНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

 

ЭКСПРЕСС-БЮЛЛЕТЕНЬ

январь-февраль

 

г. Красноярск

2018  год

ОБОБЩЕНИЕ

практики рассмотрения Красноярским краевым судом уголовных дел с участием присяжных заседателей в 2015-2017 годах

 

В соответствии с п. 1.5 решения коллегии прокуратуры Красноярского края  от 24.11.2017 «О состоянии работы по исполнению приказа Генерального прокурора Российской Федерации от 25.12.2013 № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» в части апелляционного обжалования незаконных судебных решений» уголовно-судебным управлением проанализирована практика рассмотрения краевым судом  уголовных дел с участием присяжных заседателей в 2015-2017 годах.

За  указанный период  Красноярским краевым судом с участием присяжных заседателей рассмотрено 10 дел в отношении 33 лиц.

По 9 делам в отношении 31 лица на основании обвинительных вердиктов присяжных заседателей судом поставлены обвинительные приговоры.

По 1 уголовному делу в отношении 2 лиц  присяжные посчитали недоказанным  часть предъявленного подсудимым обвинения.

В апелляционном порядке  приговоры, постановленные на основании  вердиктов присяжных заседателей,  по жалобам  не изменялись и не отменялись, по апелляционному представлению государственного обвинителя отменен 1 приговор в отношении 2 лиц.

Все судебные решения были обжалованы стороной защиты, 1 решение обжаловано государственным  обвинителем.

В апелляционных жалобах  приводились различные   обстоятельства, которые,  по мнению защиты, являлись основанием для отмены приговора.

Так, одним из  доводов отмены состоявшихся судебных решений защитой указано  на отсутствие доказательств виновности подсудимых, наличие противоречий в показаниях  свидетелей, потерпевших.

  Вместе с тем, в соответствии с  ч. 4 ст. 347 УПК РФ, запрещается ставить под сомнение правильность вердикта, вынесенного присяжными заседателями.

Частью 2 статьи 379 УПК РФ предусмотрено, что   основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием присяжных заседателей, являются  нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, несправедливость приговора.

Таким  образом,  доводы жалоб  о том, что виновность осужденных не доказана не могут  являться предметом  апелляционного  рассмотрения ввиду особенностей обжалования приговора, постановленного с участием  присяжных заседателей.

Также в жалобах указывается на   нарушения закона, допущенные при формировании коллегии присяжных заседателей.

Так, по уголовному делу в отношении С., П., Ш., Б., М., Ч., С., Г., осужденных приговором суда  от 08.06.2016, в жалобах подсудимых и их адвокатов  указано, что вердикт вынесен незаконным составом суда, председательствующим судьей необоснованно отклонены доводы стороны защиты о  неспособности коллегии присяжных заседателей критически оценивать получаемую в ходе судебного разбирательства информацию по причине однополого и великовозрастного состава.

Оценивая доводы апелляционных жалоб,  судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в определении от  20.10.2016  указала, что формирование  коллегии присяжных заседателей проведено в соответствии с действующим законодательством, коллегия состояла из  10 женщин и 2 мужчин, с учетом того, что преступления  совершались как в отношении женщин, так и в отношении мужчин, указанный состав коллегии не является тенденциозным, заявления адвокатов  о тенденциозности состава присяжных заседателей были рассмотрены с вынесением постановления об отказе в удовлетворении указанных ходатайств. Кроме того, судебная коллегия указала, что  согласно ст. 19 Конституции РФ перед законом и судом  мужчина и женщина имеют равные права и свободы, а также равные возможности для их реализации, при таких данных запрет  доступа граждан к отправлению правосудия по половому признаку противоречит закону и является ущемлением процессуальных прав.

Аналогичное решение   судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации было принято и по уголовному делу в отношении П., Б., К., П., осужденных Красноярским краевым судом 18.05.2015 за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.

Кроме того,  стороной защиты  в апелляционных жалобах обращалось внимание Верховного Суда Российской Федерации  на незаконное представление присяжным заседателям  процессуальных документов. 

В соответствии с ч. 7 ст. 335 УПК РФ  в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УК РФ.

Вместе с тем, на практике возникают ситуации, когда присяжным заседателям  представляются процессуальные документы, которые в силу ст. 74 УПК РФ не являются  доказательствами, но имеют  непосредственное отношение к  фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Так, по  уголовному делу в отношении П., Б., К., П., осужденных  по приговору Красноярского краевого суда  от 18.05.2015 по п.п. «а, г» ч. 4           ст. 228.1, ч. 1 ст. 30, п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ,  в ходе судебного заседания в присутствии присяжных заседателей   Б. выдвинул версию о том, что  наркотические средства, которые были у него изъяты, фактически  ему были подложены сотрудниками полиции.

Для опровержения  алиби Б. стороной обвинения частично оглашены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению Б. о неправомерных действиях сотрудников полиции по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ.

Согласно апелляционному определению Верховного Суда Российской Федерации от 25.02.2016  судебная коллегия не нашла  нарушений уголовно-процессуального законодательства при оглашении  постановления  об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников УФСКН по факту фальсификации  доказательств, поскольку сторона защиты против этого не возражала и в данном случае суд не нарушил конституционного принципа  осуществления правосудия на основе состязательности.

Кроме того, в апелляционных жалобах указывалось на  нарушения закона, допущенные при   составлении вопросного листа.

Так, по уголовному делу в  отношении  Г., О., Т., Н., приговор в отношении которых постановлен краевым судом  31.05.2017,  Г., осужденный по  ч. 3 ст. 33, п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, указал, что председательствующий неправильно сформулировал вопросный лист с использованием юридического  термина «организация лишения жизни», что могло ввести присяжных заседателей в  заблуждение, поскольку под организацией можно понимать и простое склонение к совершению убийства, что охватывается  понятием «подстрекательство».

Не соглашаясь с доводами жалобы, судебная коллегия  в апелляционном определении от 14.12.2017  указала, что  в вопросе о доказанности участия Г. в убийстве потерпевшего имеется указание не только на организацию им этого преступления, но и перечислены конкретные действия Г., который согласно вердикту, предлагал О. и Т. лишить жизни потерпевшего, привез их  и Н. в квартиру, где проживал потерпевший, предложил им материальное вознаграждение и показал местонахождение ключей от автомобиля, на котором они должны были вывести труп. При таких  обстоятельствах оснований считать, что председательствующий сформулировал вопрос с нарушением положений ч. 5 ст. 339 УПК РФ, не имелось.

В жалобах по уголовному делу в отношении С., П., Ш., Б., М., Ч., С., Г. также было указано, что в вопросный лист  не включены вопросы, влекущие ответственность С. и Ш. за менее тяжкие преступления, вопрос относительно неизгладимого обезображивания  лица в отношении потерпевшей Г. сформулирован за пределами предъявленного обвинения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации признала доводы  жалоб несостоятельными, указав в определении, что поскольку позиция С. и Ш. в судебном заседании, отрицавших свою причастность к совершению преступлений, была напомнена судьей  в напутственном слове с разъяснением о том, что, если присяжные заседатели придут к убеждению, что кто-либо  из подсудимых не совершал деяний, в которых обвиняется, то они вправе решить вопрос об их невиновности, а также при условии, если не будут доказаны все обстоятельства, перечисленные в каком-либо вопросе, присяжные могут изменить обвинение в сторону, благоприятную для подсудимых.  Кроме того, согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого  и обвинительному заключению,  действия П. квалифицированы как организация и руководство исполнением умышленного причинения тяжкого вреда здоровью Г., выразившегося в неизгладимом обезображивании лица. Ссылка  адвокатов на то, что вопросы относительно телесных повреждений Г., повлекших неизгладимое обезображивание лица,  в  вопросном листе сформулированы  как  «которые  не исчезнут со временем и должны придать лицу неприглядный (изуродованный) вид», чего нет в обвинительном заключении, признана не состоятельной, поскольку в соответствии с требованиями ч. 8 ст. 339 УПК РФ, вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, ставятся в понятных  для них  формулировках. Таким  образом,  судебная коллегия пришла к выводу, что   данное изложение вопроса относительно повреждений, повлекших неизгладимое обезображивание лица потерпевшей, не противоречило требованиям закона.

По приговору Красноярского краевого суда от 06.05.2016 в соответствии с вердиктом присяжных заседателей Г.  осужден по   ч. 4 ст. 159, ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, М. – по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, в связи с непричастностью к совершенным преступлениям оправданы: Г. - по ч. 3 ст. 33 п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, М. - по  ч. 4 ст. 159,  ч. 5 ст. 33 п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Приговор государственным обвинителем обжалован в апелляционном порядке. В представлении  указано, что во втором вопросе вопросного листа присяжные заседатели посчитали доказанным совершение Г. совместно с М.  преступления в отношении Д. и К., при этом в пятом вопросе признали недоказанным совершение М. совместно с Г. данного преступления, что привело к неясности и противоречивости вердикта.

Удовлетворяя апелляционное представление, судебная коллегия в определении от  25.10.2016 указала, что в соответствии с ч. 1 ст. 389.17, ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ, основаниями отмены или изменения  обвинительного приговора являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно ч. 2 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, подлежит отмене, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал на это и не предложил присяжным вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.

Как следует из вердикта, при ответе на вопросы, поставленные о мошенничестве в отношении потерпевших Д. и К.,  присяжные заседатели ответили положительно на  вопрос о доказанности совершения этого преступления Г.. При этом они посчитали доказанным, что в совершении данных деяний совместно с Г. принимал  участие М.. В то же время, присяжные заседатели отрицательно ответили на  другой вопрос относительно доказанности вины М., признав недоказанным  совершение последним совместно с Г. действий в отношении Д. и К., что  привело к противоречивости вердикта.

Председательствующий вопреки требованиям ч. 2 ст. 345 УПК РФ, не указал присяжным заседателям на данное противоречие и не предложил им вернуться  в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.

При таких обстоятельствах вынесение обвинительного приговора в отношении Г. и оправдательного приговора в отношении М. по этому обвинению не соответствовало требованиям закона, поскольку указанные решения суда первой инстанции основаны на противоречивом вердикте, в связи с чем,  судебной коллегией приговор в указанной части отменен.

Также, в качестве  оснований для отмены приговора  сторона защиты ссылалась на  неполноту и необъективность напутственного слова председательствующего.

Так, обжалуя приговор суда от 03.02.2016 в отношении К., осужденного по п.п. «а, е» ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 116, ч. 2 ст. 167 УК РФ, адвокат  указал, что в напутственном слове присяжным заседателям были приведены все доказательства, представленные стороной обвинения, тогда как доказательства стороны защиты были доведены до присяжных заседателей поверхностно.

В апелляционном определении от  03.11.2016 судебная коллегия указала, что в  напутственном слове председательствующий напомнил присяжным заседателям об исследованных в судебном заседании доказательствах, как уличающих, так и оправдывающих подсудимого, не выражая при этом своего отношения к этим доказательствам и не делая выводов из них, а также была изложены позиции государственного обвинителя и защиты подсудимого, при этом председательствующий просил при вынесении вердикта учесть замечания адвоката, как обоснованные,  что не противоречило требованиям закона.

В процессе рассмотрения дела подсудимые зачастую умышленно доводят до присяжных заседателей информацию, оценка которой не входит в их  компетенцию, что влечет за собой  прерывание председательствующим  их выступлений, объявление замечаний и удаление из зала суда до окончания прений сторон.  В дальнейшем  в апелляционных жалобах  осужденные и их адвокаты ссылаются  на указанные обстоятельства, расценивая их как нарушение права на защиту.

Так, по  уголовному  делу в отношении П., Б., К., П.  в ходе судебного разбирательства  Б. и П. неоднократно нарушали порядок судебного  заседания, пытались довести до присяжных заседателей информацию, выходящую за рамки предъявленного подсудимым обвинения, за что  каждый раз предупреждались судьей о недопустимости подобного поведения.

В дальнейшем  Б. и П. продолжили  нарушать порядок судебного заседания – умышленно довели до присяжных информацию о предположительных поездках подсудимого К. в г. Новосибирск, данные о судимостях последнего, об уголовном преследовании сотрудников УФСКН, проводивших задержание Б., о лицах, якобы причастных к совершению преступлений, но которые не проходят по данному делу, не подчинялись распоряжениям председательствующего, пререкались с ним в присутствии присяжных заседателей, в связи с чем, стороной обвинения было заявлено ходатайство об их удалении.

Проанализировав поведение Б. и П., суд пришел к обоснованному выводу о том, что  своим поведением подсудимые пытались  оказать незаконное воздействие на присяжных заседателей, и  поскольку подобное поведение препятствовало судебному разбирательству, суд принял  решение об  их удалении из зала суда до окончания прений сторон. При этом  П.  был удален до  того, как дал показания в суде, по ходатайству государственного обвинителя его показания, данные в ходе предварительного расследования, были оглашены в связи с существенными противоречиями с позицией, высказанной им в судебном заседании относительно предъявленного обвинения.

Рассматривая доводы стороны защиты о нарушении прав осужденных, судебная коллегия в апелляционном определении указала, что, учитывая особенности рассмотрения уголовных дел  с участием присяжных заседателей, которые устанавливают  лишь фактические  обстоятельства уголовного дела, председательствующий судья обязан исключить возможность оказания какого-либо воздействия на присяжных заседателей, не допуская к исследованию не входящие в компетенцию присяжных заседателей обстоятельства дела, исключая возможность предоставления информации, ставящей под сомнение допустимость исследованных в судебном заседании доказательств. Таким образом, действия судьи основаны на требованиях ч. 2 ст. 293 УПК РФ, в соответствии с которой председательствующий вправе останавливать любого участника процесса в случаях, когда обстоятельства, излагаемые ими, не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Также, по мнению судебной коллегии,  несостоятельной является ссылка на  незаконность удаления Б. и П. Согласно ст. 258 УПК РФ  при нарушении порядка в судебном  заседании, неподчинении распоряжениям председательствующего лицо, присутствующее в зале судебного заседания, предупреждается о недопустимости такого поведения либо удаляется  из зала судебного заседания. Как следует из материалов дела, в подготовительной части судебного заседания участникам процесса указанные требования закона были разъяснены. В судебном заседании Б. за нарушение порядка и неподчинение требованиям председательствующего предупреждался, однако должных выводов для себя не сделал, в связи с чем, по  ходатайству государственного обвинителя обоснованно был удален из зала судебного заседания до окончания прений сторон. До этого, 21.01.2015  аналогичное решение принято в отношении подсудимого П.. При таких обстоятельствах  Б. и П. были удалены из зала судебного заседания на законных основаниях, что  не может расцениваться как нарушение их права на защиту. Также подсудимым было предоставлено право выступить с последним словом, при этом председательствующий судья правильно не допускал до сведения присяжных заседателей ссылки подсудимых на обстоятельства, которые не подлежали установлению коллегией.

Существенным обстоятельством, значительно осложняющим судебное разбирательство с участием присяжных заседателей, является отсутствие у суда эффективных способов пресечения нарушений закона, умышленно допускаемых адвокатами. Остается актуальной проблема отсутствия    единообразного подхода Верховного Суда Российской Федерации к оценке нарушений уголовно-процессуального законодательства, допускаемых при рассмотрении дела в суде с участием присяжных заседателей, а также  жесткие критерии, предъявляемые ВС РФ к сведениям, подтверждающим оказание воздействия на присяжных заседателей, и не позволяющие государственному обвинителю в полном объеме реализовать право на обжалование неправосудного решения.

Так, по приговору Красноярского краевого суда от 06.05.2016 года в соответствии с вердиктом присяжных заседателей Г. осужден по ч. 4 ст. 159,        ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, М. – по  ч. 3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 УК РФ, в связи с непричастностью к совершенным преступлениям оправданы: Г. – по  ч. 3 ст. 33 п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, М. – по ч. 4 ст. 159,  ч. 5 ст. 33 п.п. «ж, з» ч. 2        ст. 105 УК РФ.

По данному делу, начиная со стадии вступительных заявлений, адвокат Д. ссылался на обстоятельства, выяснение которых не было направлено на установление фактических обстоятельств дела и выходит за пределы компетенции присяжных - допускал критические высказывания в адрес системы правосудия.

Несмотря на то, что председательствующий судья  неоднократно прерывал адвоката Д. в связи с нарушением последним уголовно-процессуального закона, делал замечания о недопустимости указанных нарушений и обращался к присяжным заседателям с просьбой не принимать сказанное во внимание, сторона защиты продолжала в ходе всего судебного следствия нарушать требования УПК РФ, ставить под сомнение законность представленных доказательств, игнорируя замечания и пререкаясь с председательствующим, фактически вызывая у присяжных заседателей сомнение в законности его действий.

Так, в прениях адвокат П. пояснял об осуждении свидетелей обвинения М. и М., об ошибках следственной и судебной практики, разъяснял закон.

Адвокат Д. в прениях фактически заявил о запрете стороне защиты представить присяжным заседателям доказательства невиновности подсудимых, разъяснял закон, сообщал о причастности иных лиц к совершению данного преступления и о не проведении почерковедческой экспертизы, критиковал работу следствия, ссылался на не исследованные доказательства. Кроме того, без предварительного обсуждения, не реагируя на неоднократные  замечания председательствующего, фактически пытался в прениях возобновить судебное следствие, демонстрируя присяжным заседателям расстояние с помощью адвоката П. и специально принесенной рулетки, в связи с чем председательствующий вынужден был в очередной раз прервать прения.

Систематические нарушения стороной защиты допускались и при   высказывании ими возражений на напутственное слово, фактически  превратившиеся в прения, в ходе которых защитниками анализировались доказательства, озвучивались доводы о недоказанности вины подсудимых,  присяжные заседатели вводились в заблуждение неправильным разъяснением адвокатом Д. возможной квалификации действий виновных по эпизоду убийства Б., обращалось внимание присяжных на конкретные обозначенные защитой моменты, что является нарушением требований ч. 6  ст. 340 УПК РФ, а также  принципа равноправия и состязательности сторон, поскольку на данной стадии сторона обвинения лишена возможности высказать  свое мнение относительно доказанности предъявленного обвинения.  

В ходе судебного разбирательства стороне защиты председательствующим были сделаны многочисленные замечания, неоднократно объявлялись перерывы в судебном заседании, в ходе которых адвокатам предлагалось подготовиться  к участию в процессе  в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Однако после перерыва защита  продолжала нарушать закон.                            

По факту нарушения защитниками П. и Д. требований закона судом вынесено частное постановление, которое адвокатами не обжаловано и вступило в законную силу.

В результате описанных событий на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, по представлению государственного обвинителя, повлияло на формирование их мнения и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта.

Кроме того, в судебном заседании присутствовал представитель информационного агентства, на сайте которого за две недели до вынесения вердикта была опубликована  информация, содержащая в себе сведения, озвучивание которых перед присяжными заседателями невозможно в силу закона. Так, в публикации подвергнута сомнению достоверность показаний основных свидетелей обвинения, неправильно истолкованы решения суда относительно запрета  доведения до присяжных заседателей  сведений о заключении с данными свидетелями досудебных соглашений о сотрудничестве, указано на отказ в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении почерковедческой экспертизы, на то, что присяжным заседателям разрешается представить только доказательства обвинения. При этом были опубликованы некоторые фрагменты аудиозаписи судебного заседания, касающиеся разрешения вопросов (ходатайство о проведении экспертизы, отвод судье и др.), не входящих в компетенцию присяжных заседателей, где адвокатом в ходе судебного разбирательства высказывалось мнение о нарушении прав стороны защиты,  порочности доказательств обвинения, предвзятости  судьи и др.).

Публикация в средствах массовой информации сведений о   процессуальных вопросах, рассматриваемых в отсутствие присяжных заседателей, до вынесения ими вердикта,   является незаконным воздействием, которое в совокупности с допущенными стороной защиты нарушениями закона, по мнению государственного обвинителя,   повлияло на   объективность  решения принятого  присяжными   заседателями.

Рассматривая апелляционное представление, судебная коллегия  Верховного Суда Российской Федерации отметила, что, несмотря на то, что при допросе  свидетеля стороной защиты выяснялись вопросы, имеющие процессуальный характер, а подсудимый М. давал показания, об обстоятельствах, не входящих в компетенцию присяжных заседателей и в последнем слове демонстрировал фотографии своей семьи, эти обстоятельства не могли повлиять на ответы присяжных заседателей при вынесении ими вердикта, поскольку председательствующий в  соответствии с предоставленными ему законом полномочиями разъяснил присяжным заседателям, что эти сведения не могут быть учтены при вынесении вердикта. Сами по себе критические высказывания защитников в адрес следствия и системы правосудия, их попытки разъяснения присяжным заседателям закона, сообщение об осуждении допрошенных лиц, хотя и не входили в круг вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, однако не могут свидетельствовать о том, что на последних было оказано незаконное воздействие, повлиявшее на их ответы. Оценка достоверности доказательств входит в компетенцию коллегии присяжных заседателей, поэтому обсуждение стороной защиты указанных вопросов не является нарушением закона.

Вместе с тем, апелляционная инстанция Верховного Суда Российской Федерации    по  иным уголовным делам, рассмотренным судами других субъектов, аналогичные обстоятельства признала существенными нарушениями уголовно-процессуального законодательства, являющимися основанием для отмены приговора.

Кроме того, по уголовному делу в отношении М. и Г. судебная коллегия указала, что нарушение защитниками порядка, установленного законом для судебного заседания, является основанием для принятия председательствующим мер, предусмотренных ст. 258 УПК РФ, а также для вынесения судом частного постановления, при этом апелляционное представление государственного обвинителя не содержало  каких-либо  данных, свидетельствующих о том, что ненадлежащее поведение защитников в судебном заседании повлияло на вынесение  присяжными заседателями законного вердикта, а также  ни в уголовном деле, ни в апелляционном представлении не было представлено сведений о том, что публикация  материалов  судебного рассмотрения дела в сети Интернет, стала известна присяжным заседателям  и повлияла на вынесение ими вердикта.

Однако, решение судебной коллегии в части отсутствия в апелляционном представлении необходимых сведений, подтверждающих влияние стороны защиты на присяжных заседателей,  не согласуется с  апелляционными определениями Верховного Суда Российской  Федерации по другим уголовным делам.

Так, например, в апелляционном определении от 19.11.2013 по уголовному делу в отношении С., осужденного приговором Верховного Суда Республики Башкортостан от 05.06.2013,  судебная коллегия указала о том, что  представленные государственным обвинителем сведения  о нарушении  присяжными заседателями тайны совещательной комнаты, полученные в  УФСБ России, находятся за рамками производства по делу, поэтому учитываться при апелляционном рассмотрении дела не могут.

В апелляционном определении от 08.07.2014, по уголовному делу в отношении А.,  осужденного приговором  Верховного Суда  Чеченской Республики от 05.03.2014 судебная коллегия указала, что доводы  государственного обвинителя об оказании на двоих присяжных заседателей незаконного воздействия с требованиями о вынесении оправдательного вердикта в отношении Б., А. и А. являются несостоятельными, поскольку, как следует из протокола судебного заседания, ни старшиной, ни присяжными заседателями в ходе всего судебного следствия не заявлялось об оказанном на них давления. Приложенные к апелляционному представлению постановления о возбуждении уголовного дела находятся за рамками производства по настоящему делу, и не являются основанием для отмены судебного решения и признания вердикта присяжных незаконным.

 

В СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО СУДА

 

Неправильное применение уголовного

закона при назначении наказания

 

Норильским городским судом Красноярского края 08.11.2017  Ж. осуждена в особом порядке судебного разбирательства  за совершение преступления, предусмотренного     п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, к наказанию в виде исправительных работ  сроком на 10 месяцев, с удержанием  в доход  государства 15% из заработной платы, условно, с испытательным сроком  1 год, с возложением определенных обязанностей.

В соответствии с ч. 5 ст. 50 УК РФ исправительные работы  не назначаются лицам, признанным инвалидами  первой группы, беременным  женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до  трех лет.

Согласно материалам уголовного дела,  на иждивении Ж. находился малолетний  ребенок, 09.10.2015 года рождения, возраст которого на день вынесения приговора  составлял менее трех лет.

Вместе с тем, вопреки  положениям ч. 5 ст. 50 УК РФ, суд назначил осужденной Ж.  наказание в виде исправительных работ.

Данное нарушение  уголовного закона, сопряженное  с несоблюдением  его императивных  предписаний, является существенным  и повлиявшим  на исход дела, вследствие чего  приговор в части назначенного осужденной Ж. судом наказания не может  считаться законным.

Санкция ч. 2 ст. 158 УК РФ наряду с наказанием в виде исправительных работ предусматривает и иные более мягкие  виды наказания, а также наказание  в виде лишения свободы.

Поскольку  условное  осуждение  при назначении иных более мягких, чем исправительные работы, предусмотренных  санкцией ч. 2 ст. 158 УК РФ, видов наказания,  в соответствии с положениями ст. 73 УК РФ,  применено быть не может, а изменение приговора  в отношении условно осужденной  с назначением ей  реального наказания, в том числе более мягкого вида, ухудшает её положение, судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда  пришла к выводу о назначении  Ж.  по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ   наказания  в виде лишения свободы на срок 10 месяцев, условно, с испытательным сроком 1 год.

Кроме того, апелляционной инстанцией в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, признаны иные действия, направленные на заглаживание  вреда, причиненного потерпевшему, поскольку, согласно материалам уголовного дела, в ходе предварительного следствия  Ж. вернула потерпевшему часть похищенного имущества – сотовый  телефон.    

 

Существенное нарушение требований

уголовно-процессуального закона

привело  к изменению приговора

 

Норильским городским судом Красноярского края 23.11.2017 М. осужден в особом порядке судебного разбирательства  за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 166 УК РФ, к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.  

На момент постановления вышеуказанного приговора  М. был осужден по приговору Норильского городского суда Красноярского края от 17.10.2017 по п. «г» ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 314.1, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 4 месяцам лишения свободы  в исправительной колонии  строгого режима, который не вступил в законную силу, о чем было известно суду.

Согласно п. 52 Постановления пленума Верховного суда РФ от 22.12.2015 №58  «О практике  назначения  судами РФ уголовного  наказания», по смыслу закона при назначении наказания  по правилам ч.5 ст.69 УК РФ значение имеет не момент вступления  предыдущего приговора в законную силу, а время его  вынесения, поэтому правила ч. 5 ст. 69 УК РФ применяются  и в том случае когда на момент постановления приговора по рассматриваемому делу первый  приговор не вступил в законную силу.

С учетом изложенного, суд должен был указать данную судимость  в вводной части приговора, и окончательное наказание  М. назначить  по правилам  ч. 5 ст. 69 УК РФ.

Вместе с тем, в нарушение п. 4 ст. 304 УК РФ вводная часть приговора  от 23.11.2017 не содержала сведений о судимости М.  по приговору от 17.10.2017.

Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда приговор Норильского городского суда от 23.11.2017 в отношении М. изменен, вводная часть приговора дополнена указанием  о наличии  у него  судимости  от 17.10.2017, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 17.10.2017 окончательно М. назначено 4 года 6 месяцев лишения свободы  в исправительной колонии строгого режима.

 

Неверное определение судом  рецидива

преступлений повлекло изменение

приговора в части назначения вида

исправительного учреждения

 

Канским городским судом  Красноярского края   23.11.2017  Д. осужден  по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров, путем частичного сложения  с наказанием по приговору от 02.12.2010 Д. назначено 10 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

При  назначении Д. наказания в качестве отягчающих обстоятельств учтены  наличие в его действиях рецидива преступлений, а также совершение преступления  в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Вместе с тем, правильно признав в качестве отягчающего обстоятельства наличие рецидива  преступлений, суд первой инстанции постановил считать его опасным. При  этом оставил без внимания, что Д. имея непогашенную судимость по приговору от 02.12.2010 за совершение особо тяжкого преступления (ч. 3 ст. 162 УК РФ), вновь совершил особо тяжкое преступление, в связи с чем, в соответствии  с п. «б» ч. 3 ст.18 УК РФ, имеющийся в его действиях рецидив преступлений  является особо опасным.

С учетом указанных обстоятельств, исходя из требований п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ  отбывание лишения свободы  Д. должно было быть назначено  в исправительной колонии особого режима.

Апелляционной инстанцией  приговор Канского городского  суда от 23.11.2017 в отношении Д. изменен, из описательно-мотивировочной части исключено указание  о наличии  в действиях опасного рецидива преступлений, описательно-мотивировочная  часть приговора  дополнена  указанием о наличии  в его действиях особо опасного рецидива  преступлений, отбывание лишения свободы назначено осужденному в исправительной колонии особого режима.

 

Неправильное применение судом

первой инстанции уголовного закона

при назначении дополнительного

наказания повлекло изменение приговора

 

Курагинским  районным судом Красноярского края  29.11.2017  Х. осужден по ч. 4 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной  с управлением  транспортными средствами на срок 3 года.           Срок наказания исчислен судом с 29.11.2017, с зачетом времени содержания Х. под стражей с 17.06.2017 по 28.11.2017.

В соответствии  с ч. 4 ст. 47 УК РФ в случае назначения лишения права  заниматься определенной деятельностью  в качестве дополнительного вида наказания  к лишению свободы  оно распространяется на все время отбывания указанного основного вида наказания, но при этом его срок исчисляется  с момента отбытия  основного  наказания  в виде лишения свободы.

В этой связи судом апелляционной инстанции приговор Курагинского  районного суда  от 29.11.2017 в отношении Х. изменен, его резолютивная часть уточнена указанием  об исчислении срока дополнительного наказания  в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной  с управлением  транспортными средствами, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ, с момента отбытия осужденным основного  наказания  в виде лишения свободы.

 

Нарушение права осужденного

на защиту послужило основанием

для отмены постановления об

отказе в удовлетворении ходатайства

об условно-досрочном  освобождении

 

Постановлением Емельяновского районного суда Красноярского края от 30.10.2017 осужденному  И. отказано в удовлетворении  ходатайства  об условно-досрочном освобождении  от назначенного наказания.

На основании положений ч. 1  ст. 389.17 УПК РФ основаниями  отмены или  изменения  судебного решения судом апелляционной  инстанции  являются  существенные нарушения УПК РФ, которые путем лишения или ограничения гарантированных указанным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли  или могли повлиять  на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2009 № 8 «О судебной практике  условно-досрочного  освобождения  от отбывания  наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» судье следует извещать  осужденного, его законного  представителя, адвоката, а также администрацию  учреждения  или органа, исполняющего  наказание, прокурора  о дате, времени и месте рассмотрения ходатайства  об условно-досрочном освобождении  от отбывания наказания  либо ходатайства  или представления  о замене неотбытой части наказания  более мягким видом наказания  не позднее 14 суток до дня судебного заседания. В соответствии с ч. 2.1 ст. 399 УПК РФ в случаях, когда в материалах имеется постановление или определение  суда,  вынесенное в соответствии с ч. 5 ст. 313 УПК РФ, судья в тот же срок  извещает потерпевшего, его законного представителя о дате, времени и месте судебного  заседания, а также о возможности  их участия  в судебном заседании  путем использования  систем видеоконференцсвязи. Извещение участников  процесса допускается, в том числе посредством СМС-сообщения в случае их согласия на уведомление таким способом и при фиксации факта  отправки и доставки СМС - извещения адресату. Факт согласия на получение СМС - извещения подтверждается   распиской, в которой наряду  с данными об участнике судопроизводства  и его согласием  на уведомление  подобным способом указывается номер мобильного телефона, на который оно направляется.

Ходатайство  осужденного  И. об условно-досрочном освобождении  от наказания  поступило в Емельяновский  районный суд 07.09.2017. Постановление о назначении судебного заседания  в материалах отсутствовало, что свидетельствовало о том, что  судом не выполнена обязательная  предусмотренная  УПК РФ стадия подготовки  к судебному заседанию, в ходе которой  суд разрешает вопросы, имеющие значение  для рассмотрения  материала по существу, в том числе  о дате судебного заседания и круге лиц, подлежащих вызову.

Согласно материалу, 08.09.2017 осужденному И.  направлено уведомление о том, что  рассмотрение  его ходатайства  об условно-досрочном освобождении  от наказания состоится 30.09.2017. При этом какие-либо данные о том, что судебное заседание состоялось в указанную дату, а также сведения об его отложении, отсутствовали. Вместе с тем, имелась расписка о том, что 20.09.2017 (то есть, еще до рассмотрения материала 30.09.2017) осужденный  И.  уведомлен   о дне рассмотрения  его ходатайства  на 30.10.2017.

С учетом изложенного, исходя из  противоречивых данных, имеющихся  в материале, суд апелляционной инстанции пришел к выводу  о том, что осужденный  И.   не был надлежащим образом уведомлен о дате, времени и месте рассмотрения его ходатайства, что является существенным  нарушением уголовно-процессуального  закона, так как нарушает право последнего на защиту, в связи с чем, постановление Емельяновского районного суда от 30.10.2017 в отношении  И. судебной коллегией по уголовным делам отменено с направлением материала на новое судебное рассмотрение.

 

Приговор  в части осуждения

по ст. 174.1 УК РФ отменен

с прекращением производства 

по делу в связи с отсутствием

в деянии состава преступления

 

По приговору Норильского городского суда Красноярского края от 27.10.2017  С. осужден по п. «б» ч. 2 ст.228.1 УК РФ к 8  годам лишения свободы, по «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 13 годам лишения свободы, по п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 11 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 11 годам лишения свободы, по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ к штрафу в размере 90 000 рублей, на основании  ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности  преступлений, окончательно С. назначено 16 лет лишения свободы  со штрафом в размере  90 000 рублей, с отбыванием наказания  в исправительной колонии строгого режима.

Согласно ст. 307 УПК РФ описательная часть обвинительного приговора  должна  содержать описание  преступного деяния,  признанного судом доказанным, а также доказательства, на которых основаны выводы суда  в отношении подсудимого. Данные требования закона  в части  осуждения  С. за легализацию денежных средств, приобретенных  в результате  совершения им преступления, судом  не были соблюдены.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 174.1 УКР Ф (в редакции от 07.07.2015) легализацией (отмыванием) денежных средств  или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления,  является совершение финансовых операций  и других сделок  с денежными средствами или иным  имуществом, приобретенными лицом в результате  совершения  им преступления, либо использование указанных средств  или иного имущества  для осуществления  предпринимательской или иной экономической деятельности.

Однако, ни органами предварительного следствия, ни судом не установлен способ совершения С. преступления - в результате финансовых операций  и сделок либо в результате  использования  для  осуществления предпринимательской деятельности.

Суд признал установленным, что С. легализовал денежные средства  на общую сумму 16 000 рублей, совершая операции в виде  безналичных денежных переводов  с электронного кошелька, к которому была  привязана не персонифицированная  банковская карта АО «Киви Банк», находящаяся в пользовании  С. для безналичных расчетов  в личных целях на территории  г. Норильска, но при этом в приговоре при описании преступного деяния  не отражено, в какое время, на какие счета  и в каких суммах  данные средства  были переведены.

Также суд указал, что С. производил расходование денежных средств, в том числе, переводя их своим знакомым, производя оплату безналичными денежными средствами  в магазинах г. Норильска, оплачивая сотовую связь и личные бытовые нужды.

Между тем,  свидетель Б. показала, что С. действительно перевел 15 000 рублей на её пенсионную карту, открытую в ПАО «Сбербанк», но это имело место  в конце сентября 2015 года.

Доказательства оплаты за совершение покупок пластиковой картой Киви относятся к периоду с 01.07.2016 по 04.07.2016, в то время как  период преступной деятельности, инкриминируемый С., – с 11.07.2016 по 11.08.2016.

В приговоре не отражено когда проводилась  оплата сотовой связи,  движение по указным в приговоре банковским картам охватывают период  с 2014-2015 гг. до 11.08.2016, в то время как в соответствии с законом вывод суда о преступном характере  приобретенного  имущества может  основываться  на обвинительном приговоре  по делу о конкретном преступлении, постановлении органа  предварительного  расследования  о прекращении уголовного дела, если материалы  уголовного дела  содержат доказательства, свидетельствующие  о наличии события и состава основного  преступления и органом  предварительного расследования  им дана соответствующая  оценка. Преступные действия в период 2014-2015 гг. и до 11.07.2016  С. не инкриминировались.

Материалами дела не установлено, что при совершении перевода денежных средств осужденный преследовал  цель отмывания денежных средств и умысел  на их легализацию, в то время как  финансовые операции  и другие сделки  с  денежными средствами для их квалификации по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ должны  быть совершены в целях придания  правомерности  вида владению, пользованию, распоряжению указанными денежными средствами.

С учетом того, что в приговоре не отражено и не приведено доказательств тому, что финансовые операции произведены именно с денежными средствами,  приобретенными в результате  преступления, а также в какое время, на какие  конкретные  счета и в каких суммах  данные денежные средства были переведены, судебной коллегией по уголовным делам краевого суда приговор  Норильского городского суда от 27.10.2017 в отношении С. в части  его осуждения по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ  отменен с прекращением производства по делу  на основании  п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. В указанной части за  С. признано право на реабилитацию.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных  п. «б» ч. 2 ст.228.1, «г» ч. 4 ст. 228.1, п. «б» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, окончательно С. назначено 16 лет лишения свободы с отбыванием наказания  в исправительной колонии строгого режима.

 

Приговор изменен в связи с неверной

квалификацией действий  осужденного

 

Приговором Дивногорского городского суда от 27.11.2017  Б. осужден по ч.1 ст.159 УК РФ к 140 часам обязательных работ, по ст.158.1 УК РФ к 80 часам обязательных работ, по п.п. «б, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ  по совокупности  преступлений, путем  поглощения  менее строгого наказания  более строгим  Б. назначено 2 года лишения свободы. В силу  ст. 73 УК РФ  наказание назначено условно  с испытательным сроком  2 года.

По одному из эпизодов преступлений, совершенных Б. в отношении потерпевшего Я., действия осужденного квалифицированы по п.п. «б, в» ч. 2  ст. 158 УК РФ как тайное хищение чужого имущества, совершенное  с незаконным проникновением  в  иное хранилище, с причинением  значительного ущерба  гражданину.

По смыслу уголовного закона  под незаконным проникновением  в жилище, помещение или иное хранилище следует понимать противоправное   тайное или открытое  в них вторжение  с целью совершения  кражи, грабежа или  разбоя.

При квалификации  действий  лица, совершившего  кражу, грабеж или  разбой, по признаку «незаконное проникновение в иное хранилище» необходимо  руководствоваться  примечанием  3  к статье 158 УК РФ, в котором разъяснены  понятия «помещение» и «хранилище».

Так, под хранилищем понимаются хозяйственные  помещения, обособленные от жилых  построек,  участки территории, магистральные трубопроводы, иные сооружения  независимо от форм собственности, которые оборудованы ограждением, либо техническими средствами или обеспечены иной охраной  и предназначены  для постоянного или временного хранения материальных ценностей.

Таким образом, основным  критерием  для признания  «иного хранилища» является отведение  и оборудование  участка территории исключительно для целей хранения.

Судом достоверно установлено, что дачный участок, принадлежащий потерпевшему Я., был расположен  в садоводческом некоммерческом товариществе «Березка» в районе пос. Усть-Мана г. Дивногорска, находился  по соседству  с участком матери осужденного.

20.06.2017, в период времени с 12 часов 30 минут до 16 часов 30 минут, с целью совершения  хищения  чужого имущества, Б.  через незапертую калитку проник на территорию указанного участка, откуда  похитил бензотриммер «Штиль» стоимостью 5500 рублей, бензопилу «Штиль» стоимостью 7000 рублей, всего на общую сумму 12 500 рублей, что для  потерпевшего явилось значительным материальным ущербом.

Судом не выяснялся вопрос о том, чем именно была огорожена  территория  дачного участка потерпевшего, охранялась ли данная  территория, были ли  для  этого какие-либо специальные приспособления, что  именно хранилось  на  указанной территории.

При таких обстоятельствах территория  данного  участка признаками «иного хранилища» не обладала, поскольку использовалась для выращивания овощей и фруктов,  то есть не являлась территорией, предназначение которой состоит в хранении материальных  ценностей. При квалификации действий Б.  по п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ суд первой инстанции данные обстоятельства надлежащим образом не учел.

Апелляционной инстанцией приговор Дивногорского городского суда от 27.11.2017 в отношении Б. изменен, из объема обвинения  Б. по эпизоду хищения  имущества, принадлежащего  потерпевшему Я.,  исключен  квалифицирующий признак  «незаконное проникновение в иное хранилище», наказание, назначенное по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ, снижено до 01 года 10 месяцев лишения свободы, на основании  ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности совершенных преступлений, предусмотренных ч. 1 ст.159, п. «в» ч. 2 ст. 158, ст. 158.1 УК РФ, путем поглощения  менее строгого наказания более строгим, окончательно Б. назначен 1 год 10 месяцев  лишения свободы. В остальной части приговор в отношении Б. оставлен без изменения.        

 

                       

НОВОЕ В  УГОЛОВНОМ  И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

 

1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

 

В постановлении содержатся новые разъяснения, в том числе в связи с включением в УК РФ новых статей, предусматривающих ответственность за мошенничество в сфере кредитования, при получении выплат, мошенничество с использованием платежных карт, в сфере страхования и компьютерной информации.

В частности, Пленумом Верховного Суда РФ даны следующие разъяснения:

- в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него;

- если в результате мошенничества гражданин лишился права на жилое помещение, то действия виновного надлежит квалифицировать по части 4 статьи 159 УК РФ независимо от того, являлось ли данное жилое помещение у потерпевшего единственным и/или использовалось ли оно потерпевшим для собственного проживания;

- мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, признается уголовно наказуемым, если это деяние повлекло причинение ущерба индивидуальному предпринимателю или коммерческой организации в размере десяти тысяч рублей и более;

- обман при совершении мошенничества в сфере кредитования заключается в представлении кредитору заведомо ложных или недостоверных сведений об обстоятельствах, наличие которых предусмотрено кредитором в качестве условия для предоставления кредита (например, сведения о месте работы, доходах, финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации, наличии непогашенной кредиторской задолженности, об имуществе, являющемся предметом залога);

- вмешательством в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей признается целенаправленное воздействие программных или программно-аппаратных средств на серверы, средства вычислительной техники (компьютеры), в том числе переносные (портативные) - ноутбуки, планшетные компьютеры, смартфоны, снабженные соответствующим программным обеспечением, или на информационно-телекоммуникационные сети, которое нарушает установленный процесс обработки, хранения, передачи компьютерной информации, что позволяет виновному или иному лицу незаконно завладеть чужим имуществом или приобрести право на него.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 N 51 признано утратившим силу.

 

2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».

 

В постановлении содержатся, в частности, следующие выводы:

- при отсутствии достаточных данных, необходимых для разрешения ходатайства, в том числе о вызове новых свидетелей, экспертов, специалистов в подготовительной части судебного разбирательства, судья вправе предложить сторонам представить дополнительные материалы в обоснование заявленного ходатайства и оказать им содействие в истребовании таких материалов, а также принять иные меры, позволяющие вынести законное и обоснованное решение;

- по смыслу закона государственный обвинитель излагает не все содержание обвинительного заключения (обвинительного акта), а только описание преступления с указанием времени, места, способа его совершения, других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и формулировку предъявленного обвинения со ссылкой на пункт, часть, статью УК РФ, предусматривающие ответственность за данное преступление;

- если по делу несколько подсудимых обвиняются в совершении одного и того же преступления (преступлений), государственный обвинитель вправе не повторять фактические обстоятельства преступления (преступлений) при изложении обвинения в отношении каждого из них;

- право подсудимого и потерпевшего давать показания в любой момент судебного следствия может быть реализовано ими с разрешения председательствующего;

- обращено внимание судов на необходимость принятия исчерпывающих мер для обеспечения участия в судебном заседании неявившегося потерпевшего или свидетеля, достигшего возраста восемнадцати лет (если в результате таких мер обеспечить их явку в судебное заседание не представилось возможным, то суд вправе решить вопрос об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении приложенных к протоколу допроса (очной ставки) материалов записи этих показаний с согласия сторон);

- доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

 Признано не действующим на территории РФ Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 18.03.1963 № 2 «О строгом соблюдении законов при рассмотрении судами уголовных дел», кроме того, признаны утратившими силу постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.09.1975 № 5 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» и от 29.08.1989 № 4 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при рассмотрении уголовных дел по первой инстанции».

 

3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.02.2018 № 5 «О  применении судами некоторых положений Федерального закона «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации».

 

Верховным Судом РФ в связи с началом осуществления с 01.06.2018 рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей в районных судах  разъясняются вопросы, касающиеся:

- порядка формирования, утверждения и направления в суды и органы государственной власти основного и запасного списков кандидатов в присяжные заседатели муниципальных образований;

- порядка составления высшим исполнительным органом власти субъекта РФ общего и запасного списков кандидатов в присяжные заседатели субъекта РФ, списки и запасные списки кандидатов в присяжные заседатели округов, общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели для соответствующего окружного (флотского) военного суда и нижестоящих по отношению к нему гарнизонных военных судов;

- сроков составления списков и запасных списков кандидатов в присяжные заседатели;

- сохранения полномочий присяжных заседателей у граждан, ранее включенных в списки кандидатов в присяжные заседатели;

- обязанностей председателей верховных судов субъектов РФ по внесению в высший исполнительный орган государственной власти соответствующего субъекта РФ представления о числе кандидатов в присяжные заседатели, необходимом для работы как верховного суда субъекта РФ, так и для всех районных судов, действующих на территории субъекта РФ, и обязанностей председателей окружных (флотских) военных судов по внесению представлений о числе кандидатов в присяжные заседатели, необходимом для работы соответствующих судов и нижестоящих по отношению к ним гарнизонных военных судов;

- обязанностей председателей судов в случае если численность населения муниципальных образований, на территорию которых распространяется юрисдикция районного суда, является недостаточной для формирования списков кандидатов в присяжные заседатели;

- правил образования округа, включающего несколько муниципальных образований;

- правил подписания и направления в суды списков кандидатов в присяжные заседатели муниципальных образований;

-  особенностей формирования списков кандидатов в присяжные заседатели в случаях, когда юрисдикция районного суда распространяется на несколько муниципальных образований и в случаях когда районный суд расположен на территории одного муниципального образования, а его юрисдикция распространяется на территорию другого муниципального образования;

- особенностей составления списка кандидатов в присяжные заседатели в случае образования округа.

Кроме того, Верховный Суд РФ разъясняет, что граждане, включенные в общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели субъекта РФ, списки и запасные списки кандидатов в присяжные заседатели округов, общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели для соответствующего окружного (флотского) военного суда и нижестоящих по отношению к нему гарнизонных военных судов, не исключаются из списков и запасных списков кандидатов в присяжные заседатели муниципальных образований. С учетом этого суд при отборе кандидатов в присяжные заседатели для участия в рассмотрении конкретного уголовного дела и при составлении предварительного списка должен обеспечить неукоснительное соблюдение требований УПК РФ, исходя из которых одно и то же лицо не может участвовать в течение года в судебных заседаниях в качестве присяжного заседателя более одного раза, в том числе в судах различных уровней.

 

      (Раздел подготовлен с использованием материалов ИПС КонсультантПлюс).

 

 

 

другие новости