Экспресс-бюллетень прокуратуры Красноярского края о судебной практике рассмотрения уголовных дел за январь 2017 г.

03.04.2017 19:24:40

ПРОКУРАТУРА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

               

УГОЛОВНО-СУДЕБНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

 

ЭКСПРЕСС-БЮЛЛЕТЕНЬ

январь

г. Красноярск

2017  год

В СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО СУДА

 

О результатах анализа причин пересмотра

 приговоров по апелляционным жалобам

 

В ноябре 2016 Красноярским краевым судом в апелляционном порядке по жалобам пересмотрены приговоры городских (районных) судов в отношении 9 лиц. Из них в отношении 5 лиц приговоры изменены в связи с неверной квалификацией действий осужденных, в связи с нарушением уголовного закона изменены приговоры в отношении 4 лиц. В каждом случае наказание смягчено. 

По апелляционным жалобам пересматривались приговоры горрайсудов: Свердловского района – в отношении 4 лиц, Ленинского, Енисейского районов, гг. Норильск, Дивногорск, Минусинск - по 1 лицу.

В связи с изложенным, эффективность апелляционного реагирования на незаконные приговоры в названных горрайпрокуратурах по итогам 11 месяцев  2016 года составила: в г. Дивногорск 33,3%, Енисейской межрайонной прокуратуре – 57,1%, Свердловском районе г. Красноярска – 58,3%, что не отвечает требованиям приказов Генерального прокурора Российской Федерации от 25.12.2012 № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» и прокурора края от 09.04.2013 № 169 «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».

Изменение приговоров по доводам апелляционных жалоб повлияло на среднекраевой показатель эффективности апелляционного реагирования, составившей по итогам 11 месяцев лишь 79%. 

Так, апелляционным определением от 03.11.2016 изменен приговор Енисейского  районного суда от 12.08.2016 в отношении К., осужденного за совершение 2 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 260 УК РФ, по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 191.1, ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься лесозаготовительной деятельностью сроком на 1 год. В соответствии со ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы назначено условным с испытательным сроком 2 года.

Квалифицируя действия осужденного по фактам незаконных рубок, совершенных в период с 20 по 22 ноября 2015 г. и в период с 25 по 30 ноября 2015 г., как два самостоятельных преступления, предусмотренных ч. 3 ст. 260 УК РФ, суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства содеянного, оставил без внимания оглашенные в ходе судебного следствия показания К., свидетелей А., Б., Л., из которых следует, что осужденный, являясь индивидуальным предпринимателем с основным видом деятельности лесозаготовка, в марте 2015 года в ходе осмотра леса в квартале 1474 в выделах 23, 24, 35, 37, 41 обнаружил и самостоятельно произвел отвод лесных делян, в целях дальнейшей заготовки древесины для ее сбыта. Однако, достоверно зная, что документы, разрешающие заготовку леса на этих участках, им получены не будут, действуя в нарушение ст.ст. 29, 30 Лесного кодекса РФ, решил произвести незаконную рубку леса с целью получения материальной выгоды от сбыта заготовленной древесины.

По мнению судебной коллегии, исходя из размера отведенных им самостоятельно делян, возникший в марте 2015 года умысел К. был направлен на незаконную рубку лесных насаждений, спиленных как в период с 20 по 22 ноября 2015 г. в квартале 1474 в выделах 35, 37, 41 в особо крупном размере, так и спиленных в период с 25 по 30 ноября 2015 г. в квартале 1474 в выделах 23, 24 в особо крупном размере, в связи с чем, его действия подлежали квалификации как единое продолжаемое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 260 УК РФ, то есть незаконная рубка лесных насаждений, совершенная в особо крупном размере. О совершении К. продолжаемого преступления свидетельствует единство умысла, который возник у него в марте 2015 года на совершение всех, установленных судом, тождественных преступных деяний до 20.11.2015, то есть до начала совершения первого из них, направленность к общей цели. При этом, по смыслу закона, особенностью продолжаемого преступления является то, что оно совершается не одним действием и не непрерывно, а разрозненными во времени действиями, которые носят характер самостоятельного преступления, а представляют собой этапы осуществления одного и того же преступного деяния, но между отдельными этапами преступных действий имеется тесная субъективная связь. То есть К. действовал с единым продолжаемым умыслом, направленным на незаконную рубку леса.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приговор в отношении К. изменил, его действия переквалифицировал с двух преступлений на одно, предусмотренное ч. 3 ст. 260 УК РФ, как незаконная рубка лесных насаждений, совершенная в особо крупном размере. Назначил осужденному наказание в виде лишения свободы: по ч. 3 ст. 260 УК РФ – в размере 2 лет, с лишением права заниматься лесозаготовительной деятельностью сроком на 9 месяцев, по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 191.1 УК РФ 10 месяцев, с лишением права заниматься лесозаготовительной деятельностью сроком на 7 месяцев. В силу ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно определено 3 года лишения свободы, с лишением права заниматься лесозаготовительной деятельностью сроком на 1 год. В соответствии со ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы назначено условно с испытательным сроком 2 года.

Обвинительное заключение по данному делу утверждено заместителем Енисейского межрайонного прокурора М., государственное обвинение поддержано старшим помощником С.

17.11.2016 судом апелляционной инстанции по жалобе осужденного в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона изменен приговор Свердловского районного суда г. Красноярска, которым Т. осужден по п. «в» ч. 3 ст. 229, п.п. «а, г» ч. 2 ст. 229, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 8 годам 8 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, Н. осужден по п. «в» ч. 3 ст. 229, п.п. «а, г» ч. 2 ст. 229, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 8 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, У. осужден по п. «в» ч. 3 ст. 229, п.п. «а, г» ч. 2 ст. 229, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 8 годам 2 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, Х. осужден по п. «в» ч. 3 ст. 229, п.п. «а, г» ч. 2 ст. 229, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 8 годам 2 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, Ф. осужден по п. «в» ч. 3 ст. 229 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, М. осужден по п.п. «а, г» ч. 2 ст. 229 УК РФ к 6 годам 2 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

По мнению судебной коллегии, доказательств, подтверждающих наличие у осужденных сговора на применение в отношении К. насилия, опасного для жизни или здоровья, материалы уголовного дела не содержат, не приведены они и в приговоре.

Так, согласно материалам уголовного дела насилие, опасное для здоровья К., применялось Т. и Н., которые его избили, причинив вред здоровью средней тяжести. Умыслом Ф., У.  и  Х. охватывалось лишь применение в отношении потерпевшего насилия, не опасного для его здоровья, так как Н. в сарае по предложению Т. надел на К. наручники, а Т. дважды ударил его кулаком в лицо, после чего К. был вывезен в безлюдное место для продолжения вымогательства у него наркотических средств, о чем были осведомлены Ф., У. и Х. На территории заброшенного асфальтного завода в п. Камарчага Н. и Т. избили К., крики которого слышали осужденные Ф., У., Х., подозреваемый Г. и свидетель Щ.

Доказательств,  подтверждающих, что в избиении К. принимали участие У. и Х., в судебном заседании не получено.

При таких обстоятельствах действия У., Х. и Ф. подлежали квалификации по п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 229 УК РФ как вымогательство наркотических средств, совершенное группой лиц по предварительному сговору с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Кроме того, при описании преступного деяния суд первой инстанции в приговоре указал, что действиями осужденных потерпевшему Б. причинены ссадины на лице, левой ноге, кровоподтек на левой ноге, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности.

Между тем, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы обнаруженные у Б. ссадины на лице и левой ноге имеют давность не менее 5-7 суток ко времени проведения экспертизы и, следовательно, не могли быть причинены осужденными 07.09.2011.

На основании изложенного указание суда о причинении М. потерпевшему Б. ссадин на лице и левой ноге из приговора исключено.

Кроме того, после постановления приговора М. добровольно возместил  потерпевшим Ч., О. и Б. причинённый им моральный вред в размере по 7000 рублей каждому. Данное обстоятельство судом апелляционной инстанции признано в качестве смягчающего его наказание, размер которого снижен.

Помимо этого, судом апелляционной инстанции удовлетворены доводы осужденных Т., Н., У., Х. и М. о неправильном  исчислении им срока наказания с 08.09.2011, в связи с их фактическим задержанием 07.09.2011.

Также судебной коллегией из приговора исключено указание на доказательства, не исследованные в ходе судебного следствия.

Кроме того, судебной коллегией удовлетворена жалоба осужденного Т. в части нарушения судом процедуры рассмотрения  гражданских исков, приговор в указанной части отменен, уголовное дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Доводы апелляционного представления государственного обвинителя – заместителя прокурора района К. о совершении двух преступлений в составе организованной группы, по мнению суда апелляционной инстанции, являлись необоснованными, в связи с чем, отклонены.

Как указано в приговоре, состав участников преступлений не был неизменным. Также в материалах дела отсутствуют доказательства о разработке плана преступлений, не установлено фактов распределения между членами группы преступных действий, М. не был близко знаком с Н., а других соучастников преступления узнал в день совершения преступления.

Помимо этого, суд апелляционной инстанции не согласился с доводами представления о том, что осужденные (за исключением М.)  еще до совершения преступлений попали в поле зрения оперативных сотрудников ФСКН как лица, причастные к незаконному обороту наркотических средств, в связи с чем, проводилось оперативно-розыскное мероприятие по прослушиванию их телефонных переговоров.

Так, постановлением суда, имеющимся в материалах уголовного дела, разрешено прослушивание телефонных переговоров Т., в связи с разработкой УФСКН России по Красноярскому краю преступной группы, члены которой занимаются сбытом наркотических средств, разбойными нападениями и грабежами лиц, осуществляющих незаконный сбыт наркотических средств, а также вымогательством у них денег на территории Свердловского района г. Красноярска, Т. является активным участником указанной группы.

Однако само по себе прослушивание телефонных переговоров Т. не является достаточным основанием для признания факта совершения названных преступлений в составе организованной группы, так как совершение других преступлений, указанных в постановлении суда, не установлено.

Также судебная коллегия указала на отсутствие оснований для удовлетворения доводов представления о квалификации действий осужденных как вымогательства наркотических средств, совершенного в крупном размере, так как доказательств, подтверждающих указанный факт, судом не получено. Выводы суда об отсутствии данного квалифицирующего признака достаточно мотивированы.

Государственное обвинение по уголовному делу поддержано заместителем прокурора Свердловского района г. Красноярска К., старшим помощником прокурора района Б., помощниками прокурора А. и Н.

22.11.2016 апелляционным определением по жалобе осуждённой изменён приговор Минусинского городского суда от 20.09.2016, которым К. осуждена по ч. 3 ст. 290 УК РФ (2 эпизода) за получение должностным лицом взяток за незаконные действия к штрафу в размере 80 тыс. руб. с лишением права заниматься врачебной деятельностью сроком 1 год 6 месяцев, ч. 1 ст. 292 УК РФ (2 эпизода) за служебные подлоги к штрафу в размере 10 тыс. руб., ч. 3 ст. 69 УК РФ к штрафу в размере 120 тыс. руб. с лишением права заниматься врачебной деятельностью сроком 2 года.

Судом установлено, что сумма взятки по обоим эпизодам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ, составила 2 тыс. рублей.

Суд апелляционной инстанции указал, что Федеральным законом от 03.07.2016  № 324-ФЗ введена в действие ст. 291.2 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за мелкое взяточничество – получение взятки лично в размере, не превышающем 10 тыс. руб., которая подлежит применению независимо от наличия квалифицирующих признаков.

При этом санкция ч. 1 ст. 291.2 УК РФ предусматривает более мягкое наказание по сравнению с санкцией ч. 3 ст. 290 УК РФ, в том числе без обязательного дополнительного наказания в случае назначения основного наказания в виде штрафа, что улучшает положение осуждённой.

В связи с чем, краевым судом действия К. переквалифицированы на ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (2 эпизода) с назначением наказания в виде штрафа в размере 40 тыс. руб., от наказания по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (эпизод от 08.10.2014) и ч. 1 ст. 292 УК РФ (эпизод с 08 октября по 17 октября 2014 г.) осуждённая освобождена ввиду истечения сроков давности уголовного преследования, постановлено считать К. осуждённой по ч. 1 ст. 291.2 УК РФ (эпизод от 22.01.2015) к штрафу в размере 40 тыс. рублей, ч. 1 ст. 292 УК РФ (эпизод от 23.01.2015) к штрафу в размере 10 тыс. рублей, ч. 2 ст. 69 УК РФ к штрафу в размере 45 тыс. рублей.

Государственным обвинителем помощником прокурора Ш. изменения в уголовном законе при выступлении в судебных прениях не учтены, действия К. квалифицированы неверно, что, в том числе, повлекло пересмотр приговора по апелляционной жалобе.

Нарушение уголовного закона послужило причиной для изменения 01.11.2016 в апелляционном порядке приговора Ленинского районного суда г. Красноярска от 19.07.2016, которым К. осужден за 3 преступления, предусмотренные п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, к 1 году 10 месяцам лишения свободы за каждое, окончательно, по ч. 2 ст. 69 УК РФ, к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Так, суд первой инстанции, установив и указав во вводной части  приговора, наличие у осужденного малолетнего ребенка (с его  слов), не признал это обстоятельство смягчающим, однако, в описательно-мотивировочной части позицию по принятому  решению не мотивировал.

Вместе с тем, в суде первой и апелляционной инстанций осужденный  давал пояснения о том, что у него имеется малолетний ребенок¸                  24.11.2015 г. рожд.  Кроме того, указанный факт был признан смягчающим наказание К. обстоятельством предыдущим приговором от 15.08.2016.

При таких данных приговор изменен, учтено смягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, в связи с чем,  назначенное за каждое преступление наказание снижено до 1 года 9 месяцев, по                               ч. 2 ст. 69 УК РФ  - до 1 года 11 месяцев лишения свободы.

Государственное обвинение по данному делу поддерживал помощник прокурора К., который на указанные обстоятельства внимания не обратил, в апелляционном порядке  приговор не обжаловал. 

15.11.2016 апелляционным определением по жалобе осужденного изменен приговор Норильского городского суда от 23.08.2016 в отношении К., осужденного по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 4 годам лишения свободы, на основании  ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Согласно вводной части приговора, К. ранее судим, в том числе приговором мирового судьи судебного участка № 161 в Таймырском Долгано-Ненецком районе от 24.06.2010 по ч. 1 ст. 157 УК РФ к 2 месяцам 10 дням лишения свободы, а также приговором мирового судьи судебного участка  № 160 в Таймырском Долгано-Ненецком районе по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к 7 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев.

В соответствии с федеральными законами от 03.07.2016 № 323-ФЗ  «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РФ по вопросам совершенствования и порядка освобождения от уголовной ответственности» и 03.07.2016 № 326-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в УК РФ и УПК РФ», вступившим в законную силу 15.07.2016, ч. 1 ст. 157 УК РФ изложена в новой редакции, согласно которой неуплата родителем без уважительных причин в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения средств на содержание несовершеннолетних детей, а равно нетрудоспособных детей, достигших восемнадцатилетнего возраста, образует состав преступления только в том случае, если это деяние совершено неоднократно. Согласно ст. 5.35.1 КоАП РФ, деяние, за которое К. осужден приговором мирового суда от 24.06.2010, в настоящее время является административным правонарушением.

В связи с декриминализацией деяния, указание на судимость по приговору мирового суда от 24.06.2010 судебной коллегией из вводной части приговора Норильского городского суда от 23.08.2016 исключено.

Кроме того, поскольку сумма причиненного ущерба по приговору от 10.03.2016, которым К. осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ, составила менее 2500 рублей, указное преступление судебной коллегий также признано декриминализированным.

Поскольку приговором Норильского городского суда от 23.08.2016  условное осуждение по приговору мирового суда от 10.03.2016 отменено и окончательное наказание определено по правилам ст. 70 УК РФ, судебной коллегией по уголовным делам из приговора Норильского городского суда от 23.08.2016 исключено указание на судимость от 10.03.2016, отмену условного осуждения и назначение наказания по правилам ст. 70 УК РФ. Постановлено считать К. осужденным по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции принимал участие старший помощник прокурора П., которым отмеченные нарушения закона при поддержании государственного обвинения и проверке судебного решения в апелляционные сроки оставлены без внимания.

Апелляционным определением от 29.11.2016 по жалобе осужденного изменен приговор Дивногорского городского суда от 27.09.2016, которым Ш. осужден по п. «а» ч. 3 ст. 158, ч. 5 ст. 69 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года 7 месяцев с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Так, приговором мирового судьи судебного участка № 20 в г. Дивногорск от 16.08.2016 Ш. осужден по ч. 1 ст. 139 УК РФ к наказанию в виде исправительных работ с применением ст. 73 УК РФ.

Вместе с тем, осужденному назначено наказание по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору мирового судьи судебного участка № 20 в г. Дивногорск от 16.08.2016, что противоречит требованиям закона, так как в тех случаях, когда в отношении условно осужденного лица будет установлено, что оно виновно еще и в другом  преступлении, совершенном до вынесения приговора по первому делу, правила ч. 5 ст. 69 УК РФ применены быть не могут, поскольку в ст. 74 УК РФ дан исчерпывающий перечень обстоятельств, на основании которых возможна отмена условного осуждения. В таких случаях приговоры по первому и второму делу исполняются самостоятельно.

В этой связи, из приговора исключено указание суда о назначении наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, определено считать Ш. осужденным по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев, а приговор мирового судьи судебного участка № 20 в г. Дивногорске от 16.08.2016 определено исполнять самостоятельно.

Государственное обвинение по делу поддержано заместителем прокурора города П., которая суду предложила назначить наказание в соответствии с требованиями уголовного закона, однако в последующем ею приговор должным образом не изучен, в апелляционном порядке не обжалован.

В апелляционной инстанции Красноярского краевого суда сложилась определенная практика рассмотрения уголовных дел о преступлениях предусмотренных ст.242.1 УК РФ, совершенных в отношении лиц, не достигших 14-летнего возраста.

Всего за 2013-2016 гг. в суде апелляционной инстанции рассмотрены представления государственных обвинителей по 9 уголовным делам анализируемой категории в отношении 9 лиц.  Из них, в отношении 4 лиц доводы апелляционных представлений удовлетворены, в отношении 5 лиц отклонены. Результативность апелляционного обжалования составила 44,4%. По 1 уголовному делу в отношении 1 лица доводы апелляционного представления отозваны, в связи с отсутствием перспективы удовлетворения.

Анализ складывающейся апелляционной практики показал, что по данной категории преступлений (ст. 242.1 УК РФ), в отношении несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста, верной признается квалификация действий обвиняемого по п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ. Достаточным основанием для предъявления обвинения органами предварительного расследования по указанному уголовному закону является заключение комплексной комиссионной судебной искусствоведческой экспертизы материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних определенного возраста, а именно не достигших 14 лет, доказательствами совершения данного преступления могут также служить и названия файлов самих материалов порнографического характера.

Кроме того, согласно ст. 252 УПК РФ, следует учитывать, что судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному подсудимому обвинению, в связи с чем, действия подсудимого не могут быть квалифицированы по более строгому уголовному закону судом апелляционной инстанции по жалобам стороны защиты. По жалобе осужденного или защитника изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается только в случае, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Единственной возможностью увеличения объема предъявленного обвинения является апелляционное представление прокурора об отмене незаконного приговора и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для предъявления более тяжкого обвинения.

При этом необходимо учитывать, что от правильности квалификации действий виновного в данном случае напрямую зависит справедливость назначенного наказания, поскольку в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 73 УК РФ условное осуждение не назначается осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, в том числе за преступления, предусмотренные  п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ (согласно примечаний ст.73 УК РФ).

Так, апелляционным определением краевого суда от 27.12.2016 по жалобе защитника на суровость наказания оставлен без изменения, в том числе в части квалификации действий виновного, приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 26.10.2016 в отношении Л., осужденного по  п. «г» ч. 2   ст. 242.1, п. «б» ч. 3 ст. 242, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Из анализа предъявленного обвинения следует, что Л. совершил оборот (распространение) материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, возраст которых согласно заключению комплексной искусствоведческой экспертизы, составлял 10-12 лет и 10-13 лет, с использованием информационно-телекоммуникационной сети (включая сеть «Интернет»). Однако органом предварительного расследования действия Л. квалифицированы только по п. «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ не вменен. Данный случай не является единичным.

Так, 07.10.2014 Кировским районным судом г. Красноярска П. осужден по п. «г» ч. 2 ст. 242.1, п. «б» ч. 3 ст. 242, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, в силу ст. 73 УК РФ назначенное наказание признано считать условным с испытательным сроком 2 года.

Органами предварительного следствия П. инкриминировалось совершение преступления, предусмотренного п. п. «а, г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ – приобретение, хранение в целях распространения, публичной демонстрации и распространение, публичная демонстрация материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, совершенные в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая Интернет).

В судебном заседании государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения по п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ в связи с недоказанностью данного признака.

В связи с такой позицией обвинения, действия П. суд первой инстанции квалифицировал по п. «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ - как распространение материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет. Так, суд, согласившись с доводами государственного обвинителя, пришёл к выводу, что органами предварительного следствия П. был излишне вменен квалифицирующий признак «в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста», поскольку личность изображенных в материалах порнографического характера  несовершеннолетних обвинением не установлена, указав также в приговоре, что наряду с защитой публичных интересов общественной нравственности подлежат защите права и законные интересы индивидуально определенных лиц до 14 лет.

В представлении вышестоящего прокурора поставлен вопрос о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенном нарушении уголовно-процессуального закона, необоснованном исключении из обвинения П. по п. «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ квалифицирующего признака преступления «в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста», наличие этого признака установлено в полном объеме, подтверждается свидетельскими показаниями и заключением комплексной комиссионной судебной искусствоведческой экспертизы, что не оспаривались осужденным П., однако вопрос о мягкости наказания в апелляционном представлении поставлен не был.

Удовлетворяя доводы прокурора и отменяя приговор с направлением дела на новое судебное рассмотрение, суд апелляционной инстанции указал, что объектом инкриминируемых П. преступлений является общественная нравственность. Повышенная опасность деяний, совершенных с использованием информационно - телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет, обусловлена их способностью оказывать негативное воздействие на неопределенно широкий круг лиц. С учетом позиции, приведенной в Определении Конституционного суда Российской Федерации от 16.04.2009        № 390-О-О, ни нормы Конституции Российской Федерации, ни международно-правовые акты, ни Уголовный кодекс Российской Федерации не предполагают наличие потерпевшего в качестве обязательного признака указанного преступления или условия привлечения к уголовной ответственности.

Кроме того, судом первой инстанции оставлено без внимания, что П. совершено приобретение, хранение и распространение видеофайлов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, в том числе, не достигших 14-летнего возраста, это подтверждено заключением комплексной комиссионной судебной искусствоведческой экспертизы.

По результатам нового рассмотрения вышеуказанного уголовного дела приговором Кировского районного суда г. Красноярска от 25.12.2014 П. осужден по п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ,  по п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ по каждому преступлению на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к штрафу в размере 45000 рублей.

На данное решение прокурором района также принесено апелляционное представление в части назначенного П. наказания, в связи с его несправедливостью ввиду чрезмерной мягкости, поставлен вопрос об отмене приговора суда с направлением дела на новое судебное рассмотрение. В представлении обращено внимание, что обстоятельства, указанные судом, не являются исключительными, применение положений ст. 64 УК РФ необоснованно.

Отклоняя доводы представления, в своем определении от 03.03.2015 суд апелляционной инстанции указал, что согласно п. «а» ч. 1 ст. 73 УК РФ условное осуждение не назначается осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста. Указанная статья содержит примечание, согласно которому для целей ст. 73 УК РФ к преступлениям против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста, относится в том числе и преступление, предусмотренное статьей 242.1 УК РФ, совершенное в отношении несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста.

При установленных обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовала возможность назначения П. условного наказания с применением ст.73 УК РФ, в связи с прямым запретом уголовного закона.

Кроме того, по смыслу закона, если предыдущий приговор отменен не в связи с чрезмерной мягкостью назначенного осужденному наказания, поскольку в данной части судебное решение прокурором не оспаривалось, а в связи с несоответствием выводов суда, при повторном рассмотрении дела положение осужденного не могло быть ухудшено.

Таким образом, в связи с неполнотой первоначального представления на приговор от 07.10.2014, доводы прокурора о мягкости назначенного наказания отклонены.

При этом, применение Кировским районным судом г. Красноярска положений ст.64 УК РФ за каждое преступление в виде штрафа, по мнению Красноярского краевого суда, являлось законным, поскольку суд при назначении наказания учел не только характер, степень общественной опасности, конкретные обстоятельства совершенного преступления и наступившие последствия, но и данные о личности виновного и влияние назначенного наказания на исправление осужденного.

Так, 12.04.2016 отклонено представление  государственного обвинителя на приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 09.02.2016, которым С. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242.1, ч. 3   ст. 69 УК РФ к лишению свободы сроком на 4 года, согласно ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 4 года.

Из предъявленного С. обвинения и материалов дела следует, что в размещаемых в общий доступ файлообменной сети видео-файлах, согласно заключению комплексной искусствоведческой экспертизы, содержится видеоряд с изображениями детей 8-10 лет и 4-12 лет в момент совершения с ними действий порнографического характера.

Суд апелляционной инстанции указал, что в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 73 УК РФ условное осуждение не назначается осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста (к числу которых примечание к ст. 73 УК РФ относит, в том числе, преступления, предусмотренные ст. 242.1 УК РФ, совершенные в отношении несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста).

В то же время, из материалов уголовного дела в отношении С. следует, что по обстоятельствам распространения материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») С. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ. Обвинение же в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, предусматривающего уголовную ответственность за распространение материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, С. не предъявлялось.

Статья 252 УПК РФ предусматривает, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. При этом изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

С учетом осуждения виновного за указанное преступление лишь по пункту  «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, запрет применения при назначении наказания требований ст. 73 УК РФ на С. не распространяется.

В связи с вышеизложенной позицией Красноярского краевого суда 15.12.2016 в суде апелляционной инстанции было отозвано представление на приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 10.10.2016, которым К. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242.1, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 6 месяцев лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года.

В подтверждение сложившейся судебной практики о запрете применения ст.73 УК РФ лишь при квалификации действий виновного по п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, служит удовлетворенное апелляционное представление вышестоящего прокурора 22.12.2016 на приговор Советского районного суда г. Красноярска от 03.10.2016, которым Ш. осужден по п. «а,г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ к 3 годам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года.

Апелляционным постановлением признано, что наказание назначено с нарушением уголовного закона, указание о применении ст. 73 УК РФ из приговора исключено, наказание постановлено отбывать реально в исправительной колонии общего режима. Вместе с тем, судебная коллегия сочла совокупность смягчающих наказание обстоятельств исключительной и снизила срок лишения свободы до 2 лет.

Кроме того, в анализируемом периоде имел место факт обжалования приговора в связи с несправедливостью назначенного наказания вследствие его суровости, просьбой о применении положений ст. 73 УК РФ при назначении наказания, при этом пункт «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ обвиняемому не вменялся.

Так, приговором Советского районного суда г. Красноярска от 08.07.2015 Р. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242.1, ч. 3 ст. 69 УК РФ к наказанию в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.  

На данное судебное решение защитой и прокуратурой г. Красноярска принесены апелляционная жалоба и представление. В апелляционном представлении, как и в жалобе, поставлен вопрос об изменении приговора и назначении осужденному более мягкого наказания в связи с тем, что п. «а» ч.2 ст. 242.1 УК РФ Р. не вменялся, так как объективно не установлен материалами уголовного дела, что давало возможность суду при назначении наказания применить положения ст. 73 УК РФ.

Отклоняя доводы жалоб и представления, судебная коллегия указала, что все значимые по делу обстоятельства при назначении Р. наказания были учтены судом в полной мере.

Выводы суда первой инстанции о назначении наказания Р. в виде реального лишения свободы являются обоснованными. Судебная коллегия с учетом тяжести и общественной опасности совершенных осужденным преступлений (2 тяжких преступления, имеющих повышенную общественную опасность, при том, что одно из них масштабно рекламировало детскую порнографию), данных, характеризующих его личность (в браке не состоит, проживает совместно с родителями, обладает техническими познаниями в области компьютерной техники), согласилась с выводами суда о том, что исправление Р. возможно лишь в условиях изоляции его от общества.

Назначенное Р. наказание полностью отвечало задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, поэтому судебная коллегия не нашла оснований для применения положений ст. 73 УК РФ.

По анализируемой категории преступлений суды края при назначении наказания, исполняемого реально, неоднократно применяли положения ст. 64 УК РФ, при этом доводы апелляционных представлений о несправедливости наказания при квалификации действий подсудимых по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, за совершение действий в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста с учетом примечаний к ст. 73 УК РФ, оставлялись без удовлетворения.

09.12.2014 оставлен без изменения приговор Кировского районного суда   г. Красноярска от 15.10.2014, которым Д. осужден по п. п. «а, г» ч. 2 ст. 242.1,   п. «б» ч. 3 ст. 242, ч. 3 ст. 69 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ по каждому преступлению к наказанию в виде 1 года 8 месяцев исправительных работ с удержанием 7% из заработной платы в доход государства. Так, по мнению суда апелляционной инстанции, выводы о необходимости назначения более мягкого вида наказания, суд мотивировал в приговоре надлежащим образом. Установленные судом смягчающие наказание обстоятельства в виде признания вины и раскаяния, активного способствования раскрытию преступления, а также состояние его здоровья (наличие сахарного диабета средней тяжести), сведения о личности осужденного (ранее к уголовной и административной ответственности не привлекался), ходатайство трудового коллектива о смягчении наказания Д., который с 1990 года постоянно работает в ОАО «Научно-производственное предприятие «Радиосвязь» г. Красноярска, состоит в должности ведущего инженера-конструктора, имеет допуск к гостайне и разрабатывает изделия управления, имеет научные публикации по теме работы, положительные характеристики с места постоянного жительства, нахождение на его иждивении престарелой матери, принятие после совершения преступлений подсудимым мер к закрытию общего доступа пользователей локальной сети к файлам и удаление специальной компьютерной программы позволило суду прийти к обоснованному выводу о признании совокупности указанных обстоятельств исключительной, применения положений ст. 64 УК РФ и назначении более мягкого вида наказания, чем предусмотрено санкциями соответствующих статей, в виде исправительных работ.

По аналогичным основаниям 23.12.2014 отклонено представление на приговор Кировского районного суда г. Красноярска от 22.10.2014, которым Б.  осуждён за совершение преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 242,     п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 242.1 ч. 3 ст. 69 УК РФ, с применением ст.64 УК РФ по каждому, к наказанию в виде 1 года 10 месяцев исправительных работ с удержанием 15 процентов из заработной платы в доход государства. Оснований для исключения положений ст. 64 УК РФ судом апелляционной инстанции не установлено, наказание признано справедливым.

Таким образом, вопрос об обжаловании приговоров анализируемой категории с квалификацией по п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, где при назначении наказания суд применил положения ст.64 УК РФ, в каждом конкретном случае должен решаться индивидуально.

 

Отказ государственного обвинителя

от обвинения признан обоснованным

Постановлением Центрального районного суда г. Красноярска от 20.09.2016 уголовное преследование в отношении Р. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления и разъяснено право на реабилитацию.

Апелляционным постановлением краевого суда постановление о прекращении уголовного преследования в отношении Р. оставлено без изменения.

Органами предварительного расследования Р. обвинялась в том, что в  июне 2013 г., управляя автомобилем «SUZUKI AERIO», двигалась по правой полосе ул. Линейной со стороны ул. Мужества в сторону ул. Мартынова г. Красноярска. Намереваясь повернуть налево, в дворовой проезд д. 99 ул. Линейной, Р., заблаговременно не заняв крайнее левое положение полосы движения своего направления, включив указатель левого поворота, но, не убедившись в безопасности дальнейшего движения, и что своими действиями она не создает помех другим участникам движения, не уступила дорогу попутному автомобилю «ВАЗ 2106» под управлением водителя Е., движущемуся прямо по левой полосе движения своего направления, вследствие чего, допустила с ним столкновение, в результате которого пассажиру автомобиля «ВАЗ 2106» Б. причинила телесные повреждения, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

Р. вину в совершении преступления не признала и пояснила, что правила дорожного движения она не нарушала. Перед совершением маневра она на своем автомобиле заблаговременно перестроилась на левую полосу движения, включила левый сигнал поворота, снизила скорость до 5-10 км/ч., посмотрела по боковым зеркалам заднего вида и убедилась, что других транспортных средств нет и она никому не создает помеху для движения. ДТП произошло на встречной полосе движения для её автомобиля и автомобиля Е., что исключает её виновность и свидетельствует о виновности последнего, при этом Е. в момент ДТП находился в странном состоянии, похожем на опьянение.

Данные показания опровергались лишь показаниями заинтересованных в исходе дела Е. и пассажира его автомобиля - потерпевшей Б., а также заключением фототехнической экспертизы, согласно выводам которой ДТП произошло на полосе движения попутного направления для автомобилей Р. и Е.

Вместе с тем, как следует из заключения автотехнической экспертизы, определить экспертным путем фактические координаты места столкновения не представилось возможным. При этом эксперт указал, что можно лишь отметить, что не исключается возможность нахождения места столкновения на полосе, предназначенной для встречного для участников ДТП движения.

Постановлением Центрального районного суда г. Красноярска от 21.10.2015 по ходатайству государственного обвинителя уголовное дело по обвинению Р. возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий рассмотрения его судом.

При этом, суд указал, что вменение Р. в вину нарушений пунктов 8.5 и 8.4 ПДД РФ не соответствует установленным в суде фактическим обстоятельствам дела, а именно не подтверждается показаниями свидетелей и материалами уголовного дела. Суд, проанализировав совокупность собранных по делу доказательств, сделал вывод о том, что местом ДТП является встречная для водителей «ВАЗ 2106» и «Сузуки» полоса движения. Кроме того, в постановлении обращено внимание на многочисленные нарушения ПДД РФ со стороны водителя ВАЗ 2106 Е., а также на недопустимость доказательства – заключения экспертизы, проведенной по фотографии с места ДТП, как противоречащей материалам по уголовному делу.

Однако, 24.12.2015 судом апелляционной инстанции постановление Центрального районного суда г. Красноярска от 21.10.2015 о возвращении прокурору уголовного дела отменено, дело направлено на новое судебное разбирательство.

После повторного рассмотрения уголовного дела по существу и установления тех же самых обстоятельств по делу, 20.09.2016 в судебном заседании государственным обвинителем вновь заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В удовлетворении указанного ходатайства судом отказано, в связи с чем, государственный обвинитель, руководствуясь ч. 7 ст. 246 УПК РФ, отказался от обвинения Р. и просил уголовное преследование в отношении нее прекратить на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

При отказе от обвинения государственным обвинителем указано, что согласно схеме ДТП, место происшествия расположено на полосе движения, предназначенной для встречного движения (относительно движения обоих участников ДТП Р. и Е.), при этом указано, что водитель «ВАЗ 2106» Е. двигался по встречной для него полосе, водитель же «Сузуки» – Р. двигалась по левой полосе своего движения и совершала маневр поворота (разворота) налево.

Кроме того, согласно протоколу следственного эксперимента от 11.02.2014 с приложенной фототаблицей следует, что водитель Р. двигалась по своей левой полосе движения и начала совершать маневр поворота из указанной полосы налево. Место ДТП при этом также  установлено на полосе встречного для Р. и водителя «ВАЗ 2106» движения.

Вместе с тем, исследованным заключением фототехнической экспертизы, на основании которого органом предварительного следствия Р. предъявлено обвинение, установлено, что место столкновения автомобилей находится на расстоянии 5,8 м от правого края проезжей части, то есть на полосе попутного движения Р., что противоречит материалам уголовного дела. Также из данной экспертизы (фотографии) видно, что измерение, сделанное экспертом (отрезок АВ), противоречит схеме ДТП, а из показаний эксперта в судебном заседании следует, что измерения проводились относительно объектов, расположенных на значительном расстоянии от места ДТП, при этом с изменением расстояния на фотографии масштаб местности очевидно значительно искажался, что вызывает сомнения в выводах эксперта.

Кроме того, согласно схеме ДТП и показаниям свидетелей Р. двигалась по ул. Линейной прямо со стороны ул. Мужества в сторону ул. Мартынова и начала маневр поворота (разворота) налево с левой стороны движения у дома № 99 по ул. Линейная.

Таким образом, из вышеизложенного следует, что место ДТП в ходе предварительного следствия и в суде достоверно установлено не было, в то же время анализ исследованных судом доказательств, показаний свидетелей, дает основания полагать, что им является встречная для водителей «ВАЗ 2106» и «Сузуки» полоса движения.

 

Судебное решение, постановленное

в результате изменения

государственным обвинителем

обвинения в сторону смягчения,

отменено по жалобе потерпевшей

Постановлением  Канского городского суда от 08.09.2016 уголовное дело в отношении М. прекращено по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, на основании подпункта 2 пункта 6 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24.04.2015 № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945». Постановлено освободить М. от уголовной ответственности по обвинению его в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Органами предварительного следствия М. предъявлено обвинение в том, что он, 19.02.2015, управляя в состоянии алкогольного опьянения автомобилем ВАЗ 21093, не выбрал скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением автомобиля, допустил наезд на пешехода Ш., что повлекло по неосторожности смерть потерпевшей.

Действия М. квалифицированы по ч. 4 ст. 264 УК РФ.

В судебном заседании государственным обвинителем Бондаренко П.В. заявлено ходатайство о переквалификации действий М. с ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ в связи с отсутствием доказательств нахождения обвиняемого в момент дорожно-транспортного происшествия в состоянии опьянения, и прекращении уголовного дела на основании подпункта 2 пункта 6 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24.04.2015 № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-­1945».

Согласно требованиям уголовно-процессуального закона, суд связан позицией государственного обвинителя по объему обвинения, поддержанному им в судебном заседании.

В связи с изменением квалификации действий М. государственным обвинителем на ч. 3 ст. 264 УК РФ постановлением суда уголовное дело в отношении обвиняемого прекращено на основании акта об амнистии.

По апелляционной жалобе потерпевшей К. судебное решение отменено с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение.

В соответствии с частями 7 и 8 статьи 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения, предопределяют принятие судом решения в соответствие с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-­процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и поддержание его перед судом обеспечивается обвинителем.

Вместе с тем, государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона обязан изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения равно как изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания.

По смыслу закона, суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования всех материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания.

Данные требования уголовно-процессуального закона судом выполнены не были.

Как следует из материалов дела, М. органами предварительного расследования обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, которое не подпадает под действие акта об амнистии.

Как видно из протокола судебного заседания, суд выслушал только показания подсудимого, судебное следствие судом оконченным не объявлялось, доказательства, касающиеся позиции государственного обвинителя, суд не исследовал и к прениям сторон не переходил.

При этом государственный обвинитель изменил предъявленное М. обвинение по ч. 4 ст. 264 УК РФ в сторону смягчения, указав, что квалифицирует действия подсудимого по ч. 3 ст. 264 УК РФ без ссылок на конкретные обстоятельства, опровергающие добытые по делу доказательства нахождения М. в состоянии опьянения в момент ДТП, которые, по мнению государственного обвинителя, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства, лишь указав, что признак совершения М.  преступления в состоянии алкогольного опьянения отсутствует, не приведя никакого анализа представленных органами следствия доказательств.

В постановлении Канского городского суда от 08.09.2016 собранные предварительным следствием доказательства, подтверждающие факт нахождения М. в момент совершения им дорожно-транспортного происшествия в состоянии алкогольного опьянения, также не получили никакой оценки.

Указанным в жалобе потерпевшей К. явке с повинной М. от 20.02.2015 и акту медицинского освидетельствования на состояние опьянения М. от 19.02.2015 оценка не дана, а показания свидетелей обвинения судом не исследовались.

Кроме того, в соответствии с п. 3 ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить психическое состояние обвиняемого, когда возникают сомнения в его вменяемости или способности защищать свои законные интересы в уголовном судопроизводстве.

В соответствии со ст. ст. 19, 22 УК РФ уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо либо лицо с психическим расстройством, не исключающим вменяемости.

Обязанность назначения и производства судебных экспертиз в случаях, указанных в ст. 196 УПК РФ, обусловлена необходимостью доказывания таких обстоятельств, без установления которых невозможно по существу разрешить уголовное дело.

Располагая в рамках рассматриваемого уголовного дела сведениями о состоянии здоровья М., в том числе о травмах головы, наличие которых вызывает обоснованные сомнения в его вменяемости, судом 02.09.2016, по ходатайству стороны обвинения вынесено постановление о назначении подсудимому М. амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы.

Между тем, суд первой инстанции, назначив подсудимому М. судебно­психиатрическую экспертизу, материалы уголовного дела для проведения экспертизы не направил и вынес постановление о прекращении уголовного дела и освобождении подсудимого от уголовной ответственности, не входя при этом в обсуждение вопроса о вменяемости либо невменяемости подсудимого М. в период совершения инкриминируемого ему деяния и в настоящее время, а также способности защищать свои законные интересы в уголовном судопроизводстве.

Перечисленные обстоятельства расценены судом апелляционной инстанции как существенные нарушения уголовно - процессуального закона, которые не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции.

В отношении государственного обвинителя проводится служебная проверка.

 

Нарушения требований уголовного закона

повлекли изменение судебного решения

Приговором Ермаковского районного суда от 25.08.2016 Т. осужден по   ч. 3 ст. 291 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере тридцатикратной суммы взятки, то есть 25 000 (двадцать пять тысяч) рублей в доход государства.

Т. осужден за дачу взятки должностному лицу за совершение заведомо незаконного бездействия, которое совершено 01.04.2014.

В апелляционном представлении государственный обвинитель просил приговор в отношении Т. отменить, его действия переквалифицировать с ч. 3 ст. 291 УК РФ на ч. 1 ст. 291.2 УК РФ и прекратить уголовное дело в связи с истечением срока давности уголовного преследования, т.к. с момента совершения им преступления прошло более двух лет.

 Судебная коллегия приговор в отношении Т. изменила, указав следующее.

Действия Т. судом квалифицированы по ч. 3 ст. 291 УК РФ, как дача взятки должностному лицу за совершение заведомо незаконного бездействия.

Вместе с тем, на момент постановления приговора, Федеральным законом от 03.07.2016 № 324 -ФЗ была введена ст. 291.2 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за мелкое взяточничество, то есть за дачу взятки в размере, не превышающим десяти тысяч рублей - ч. 1 ст. 291.2 УК РФ.

С учетом этого, на основании ст. 10 УК РФ, действия Т.  переквалифицированы с ч. 3 ст. 291 УК РФ на ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, с назначением наказания с учетом общественной опасности содеянного, личности осужденного, отсутствия отягчающих и наличия смягчающего наказание обстоятельства, указанного в приговоре, в виде штрафа в доход государства в размере 15 000 рублей.

Поскольку осужденный не согласен на прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, то оснований для отмены приговора и прекращения уголовного дела, как об этом просил прокурор, не имеется, а имеются основания для освобождения осужденного от назначенного наказания.

 

Суд апелляционной инстанции

усилил назначенное наказание

Приговором Нижнеингашского районного суда от 16.11.2016 ранее дважды судимый В. осужден по п. «з» ч. 2 cт. 111 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

При назначении наказания осужденному суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о личности В. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, признаны: активное способствование раскрытию и расследованию преступления, полное признание своей вины и чистосердечное раскаяние в содеянном, противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом совершения преступления. Обстоятельствами, отягчающими наказание, суд обоснованно признал рецидив преступлений в действиях В., вид которого определил как опасный, а также совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Суд апелляционной инстанции приговор изменил по доводам представления прокурора.

Санкцией п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ установлено максимальное наказание в виде 10 лет лишения свободы, одна треть от которой составляет 3 года 4 месяца лишения свободы.

Таким образом, суд первой инстанции назначил осужденному В. наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года без учета указанных выше требований уголовного закона о назначении наказания при рецидиве преступлений, то есть ниже одной трети части максимального срока наиболее строгого вида  наказания.

При этом, суд сослался на отсутствие оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ.  

Данные обстоятельства повлекли изменение приговора в части назначенного осужденному срока наказания в виде лишения свободы, а именно наказание усилено до 3 лет 5 месяцев лишения свободы.

 

Необоснованная ссылка

на ч. 5 ст. 62 УК РФ

исключена из приговора

Приговором Норильского городского суда от 17.10.2016 А. осужден по ч. 6 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии поселения и с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортным средством на срок 3 года.

С А.  взыскано в пользу С. и Т. в счет компенсации морального вреда  по 800 000 рублей и по 10 000 рублей в счет возмещения процессуальных издержек; в пользу Х.  взыскано в счет возмещения расходов, связанных с погребением 122 050 рублей.

А. осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем в состоянии опьянения, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

По представлению прокурора из описательно-мотивировочной части приговора исключено указание суда на применение положений ч. 5 ст. 62 УК РФ, предусматривающих определенные требования к максимальному сроку и размеру наказания лишь при рассмотрении уголовного дела в порядке особого судопроизводства.

Так, рассмотрение уголовного дела в общем порядке, то есть с исследованием и оценкой доказательств, в данном случае наиболее полно обеспечило защиту не только А. от необоснованного осуждения по сравнению с особым порядком, но и права потерпевших и гражданских истцов, в частности по объективному и всестороннему рассмотрению судом требований искового характера.

 

Психическое расстройство, не исключающее

вменяемости, учитывается судом при

назначении наказания в качестве

смягчающего обстоятельства и

может служить основанием

для назначения принудительных

 мер медицинского характера

Приговором Советского районного суда г. Красноярска от 17.06.2016 К. осужден по п. «г» ч. 4 ст. 228.1, а также за два преступления, предусмотренные  ч. 5 ст. 33 ч. 1 ст. 228 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 11 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Виновность К. в совершенных преступлениях подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, обоснованно признанных допустимыми, оцененными в соответствии со ст. 88 УПК РФ, анализ которых приведен в приговоре суда.

Вместе с тем, судебная коллегия посчитала необходимым изменить приговор.

Судом апелляционной инстанции по ходатайству прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры края по делу назначено проведение судебно-психиатрической экспертизы.

Как следует из материалов уголовного дела и отражено в заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов, К. обнаруживает признаки психического расстройства личности и поведения, связанного употреблением нескольких психоактивных наркотических веществ. Выявленное психическое расстройство не позволяло К. в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Таким образом, К., как не лишенное вменяемости лицо в силу психического расстройства во время инкриминируемого ему деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (ч. 1 ст. 22 УК РФ). В связи с этим, он нуждается в назначении принудительных мер медицинского характера, соединенных с исполнением наказания, на основании п. «в» ч. 1 ст. 97 УК РФ, ч. 2 ст. 99 УК РФ в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях, так как он по своему психическому состоянию не нуждается в помещении в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Длительное употребление различных наркотических средств привело к формированию у К. психического расстройства в форме расстройства личности и поведения, которое ограничивает его способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого ему деяния, поэтому появляются основания к применению принудительных мер медицинского характера в соответствии со ст. 22 УК РФ.

В соответствии с ч. 2 ст. 22 УК РФ психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Данные требования закона судом выполнены не в полной мере.

При назначении наказания К. его психическое расстройство судом не было признано смягчающим обстоятельством и вообще не нашло какого-­либо отражения в приговоре при решении вопроса о назначении наказания.

Допущенное нарушение суд апелляционной инстанции устранил, снизив назначенное наказание в виде лишения свободы с учетом всех обстоятельств по делу и назначив К. принудительные меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях.

 

Нарушение права на защиту

при продлении срока содержания под стражей

повлекло отмену судебного решения

Постановлением Норильского городского суда от 19.12.2016 Б., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, срок содержания под стражей продлён на 2 месяца, то есть по 19 февраля 2017 года включительно.

Органами предварительного расследования Б. обвиняется в том, что 19.08.2016 в г. Норильске совершил грабеж в отношении Г. с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего, группой лиц по предварительному сговору.

Уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, возбуждено 20.08.2016 и 29.08.2016  принято к производству следователем СО ОМВД России по г. Норильску.

Задержание Б. по подозрению в совершении указанного преступления произведено в 18 часов 20.08.2016.

Постановлением Норильского городского суда 22.08.2016 Б. заключен под стражу на 2 месяца, то есть до 20.10.2016.              

26.08.2016  Б. предъявлено обвинение по п.п. «а», «г» ч.2 ст.161 УК РФ.

12.10.2016 по ходатайству следствия постановлением Норильского городского суда срок содержания под стражей Б. продлён до 19.11.2016 включительно, а 17.11.2016  - до 19.12.2016 включительно.

19.12.2016 по ходатайству следствия постановлением Норильского городского суда срок содержания под стражей Б. продлён на 2 месяца, а всего до 6 месяцев, то есть по 19.02.2017 включительно.

Суд апелляционной инстанции постановление суда первой инстанции отменил по следующим основаниям.

Из исследованных материалов следует, что ходатайство следователя судом первой инстанции рассмотрено и обжалуемое решение вынесено без участия защитника обвиняемого Б., тогда как оформленного надлежащим образом отказа от защитника в порядке ст. 52 УПК РФ в судебном заседании не поступило: имевшийся в уголовном деле отказ Б. от защитника следователем не был принят, о чём имеется соответствующее решение.

Согласно ч. 4 ст. 108 УПК РФ стороны должны быть надлежащим образом извещены о дате и времени судебного заседания.

Данное требование закона судом было нарушено, в связи с чем процедура судопроизводства не соблюдена.

По смыслу положений, предусмотренных ст. ст. 108, 109 УПК РФ, постановление следователя о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей рассматривается единолично судьей районного суда с обязательным участием обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле.

Так, из материалов следует, что защиту обвиняемого на предварительном следствии осуществляла адвокат Д. Ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении Б. поступило в суд 14.12.2016, рассмотрено 19.12.2016 в отсутствие адвоката Д., а также иного защитника-адвоката. Материалы дела не содержат сведений о том, что адвокат Д. уведомлялся о дате и времени судебного заседания.

Согласно протоколу судебного заседания судом вопрос о надлежащем извещении стороны защиты также не выяснялся, как не выяснялись и причины неявки адвоката Д. в судебное заседание.

Доводы следствия об отказе адвокатских образований осуществлять защиту обвиняемого Б. не имеют под собой документального подтверждения и не могли являться основанием для нарушения фундаментального права обвиняемого на защиту.

С учётом изложенного, судом апелляционной инстанции  постановление о продлении срока содержания под стражей в отношении Б. отменено, ходатайство следователя рассмотрено с участием защитника, принято решение об его удовлетворении и продлении Б. срока содержания под стражей на 2 месяца, а всего до 6 месяцев, то есть по 19.02.2017 включительно.

 

Судом не учтены правовые последствия

применения акта об амнистии

Приговором Октябрьского районного суда г. Красноярска от 14.09.2016 Ч. осуждён по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ сроком на 1 год, на основании ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 1 год. На основании ст. 9 Постановления Государственной Думы от 24.04.2015 № 6576-6 «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» от отбывания наказания освобождён.

Ч. осуждён за кражу имущества П., совершённую с причинением значительного ущерба потерпевшей в размере 30 000 рублей, совершённую 19.11.2014.

Суд апелляционной инстанции изменил постановленный в отношении Ч. приговор.

По правилам ч. 2 ст. 83 УК РФ актом об амнистии лица, осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от наказания, либо назначенное им наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания, либо такие лица могут быть освобождены от дополнительного вида наказания. С лиц, отбывших наказание, актом об амнистии может быть снята судимость.

На основании пунктов 9 и 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24.04.2015 № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» по уголовным делам о преступлениях, которые совершены до дня вступления в силу Постановления об амнистии, суд, если признает необходимым назначить наказание условно, освобождает указанных лиц от наказания со снятием судимости.

Вместе с тем, по смыслу закона в силу пункта 12 вышеназванного Постановления лица, освобожденные от наказания на основании пункта 9 данного Постановления, считаются несудимыми, поэтому для правильного определения правовых последствий применения акта об амнистии в судебном решении обязательно указывается на снятие судимости с лица, к которому данный акт применен.

Приведенные правовые положения судом первой инстанции при производстве по настоящему уголовному делу соблюдены не были.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости изменения приговора, дополнив его указанием о снятии с Ч. судимости на основании пункта 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24.04.2015 № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

 

Неполнота, допущенная судом при

рассмотрении ходатайства осуждённого,

повлекла отмену судебного решения

Постановлением Минусинского городского суда от 22.11.2016 отказано в принятии ходатайства К. о применении акта об амнистии.

Осужденный К. обратился в Минусинский городской суд с ходатайством в порядке ст. ст. 397-399 УПК РФ о применении к нему Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24.04.2015 № 6578-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» по приговору Московского областного суда от 29.10.2001 и о смягчении наказания при исполнении приговора Долгопрудненского городского суда Московской области от 19.02.2015  вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в порядке ст. 10 УК РФ.

Постановлением судьи в принятии ходатайства осужденного отказано.

Суд апелляционной инстанции постановление суда первой инстанции отменил  по следующим основаниям.

В силу ст. 10 УК РФ уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе и на лиц, отбывающих наказание. Если уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом.

Данные требования закона судом соблюдены не в полном объеме.

Принимая решение об отказе в принятии ходатайства К. к производству, суд первой инстанции мотивировал свои выводы тем, что осужденным не представлено сведений об освобождении от отбывания наказания по приговору от 29.10.2001 на основании пунктов 1 - 4 и 7 - 9 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24.04.2015 «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов», в связи с чем основания для применения акта об амнистии по указанному приговору отсутствуют.

Вместе с тем, из направленного в суд ходатайства К. следует, что осужденный, отбывая лишение свободы, просил не только применить к нему акт об амнистии по приговору от 29.10.2001, но и смягчить наказание при исполнении приговора Долгопрудненского городского суда Московской области от 19.02.2015 вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в порядке ст. 10 УК РФ.

При этом, как следует из приговора Долгопрудненского городского суда Московской области от 19.02.2015 и представленных материалов, К. ранее судим и рецидив преступлений в его действиях, признанный отягчающим наказание обстоятельством, установлен в связи с наличием у него судимости за преступления по приговору Московского областного суда от 29.10.2001, которая не утратила своего правового значения, поскольку повлияла на рецидив преступлений, назначенное наказание и вид исправительного учреждения по приговору от 19.02.2015.

Каких-либо сведений о том, что приговоры от 29.10.2001 и от 19.02.2015 в отношении К. ранее являлись предметом пересмотра, представленные материалы и обжалуемое постановление, не содержат.

Отказывая в принятии ходатайства осужденного К., суд первой инстанции не учёл, что после постановления приговоров от 29.10.2001 и от 19.02.2015, в уголовное законодательство внесены изменения, в связи с чем суд не обсудил возможность применения по указанным приговорам норм уголовного закона, имеющего обратную силу, в порядке ст. 10 УК РФ.

Таким образом, вывод суда об отсутствии оснований для пересмотра приговоров от 29.10.2001 и от 19.02.2015 на основании ст. 10 УК РФ, о чем просил в ходатайстве осужденный К., является необоснованным и не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

другие новости